— Зачем? Что-то случилось?
Близнецы боялись так, что не решались шевельнуться. Словно во сне, они протянули пальцы и оставили отпечатки в положенном месте. Эд попытался возражать, когда его палец грубо притиснули к черной подушечке — прямо ухватили за запястье и дернули. Потом охранники обошли грузовик и проделали то же самое с Барбарой. А командир поставил ботинок на подножку и коротко бросил:
— Пятеро, значит. Все ваши?
Эд тупо покивал:
— Ага, мои. Семья моя.
— Вся целиком? Еще кто есть?
— Нет. Только мы пятеро.
Охранник впился в него цепким взглядом черных настороженных глаз.
— Когда вернуться намереваетесь?
— Сегодня вечером.
И Эд кивнул на металлический блокнот, в котором остался его пропуск.
— Там написано — до шести часов.
— Если выедете из коммуны, — сказал охранник, — обратного пути не будет. Мы всех выпускаем, но никого потом не впускаем.
— Это с каких пор? — прошептала Барбара, посерев от страха.
— С прошлой ночи. Так что выбор за вами. Хотите — вперед, поезжайте, делайте что решили, советуйтесь со своим прорицателем. Но обратно не возвращайтесь.
И охранник ткнул пальцем в сторону боковой дорожки:
— Хотите вернуться — поезжайте туда. Она ведет к съездам. Поезжайте за тем грузовиком — он возвращается.
Эд облизнул враз пересохшие губы.
— Я не могу. У дочки… у нее костный рак. Старуха уже начала ее лечить, но она еще не поправилась. Не до конца поправилась. Старуха сказала, надо еще раз показаться.
Охранник проглядел папку с загнутыми страничками:
— Так, вам в девятое отделение, на шестой уровень. Поезжай вниз, и они твою дочку поставят на ноги. У врачей там есть оборудование и все такое.
Он закрыл папку и отступил от машины — здоровенный такой, весь красный, с щетинистым мясистым лицом.
— Так что давай, давай. Решайся — туда или сюда. Дело за тобой.
Эд машинально завелся и тронулся с места.
— Они, наверно, решили, — ошеломленно пробормотал он, — что слишком много народу выезжает. И хотят нас напугать… Они ж знают, что нам там не выжить! Мы ж там помрем!
Барбара молча прижала к себе младенца.
— Мы и тут помрем.
— Но там же сплошные развалины!
— А как же они?
Эд поперхнулся и беспомощно промямлил: