— Беги! — закричал он роботу. — Беги!
Робот оставался недвижимым. Посох Толби опустился на его «голову».
Хрупкий сложный мозговой блок робота был разнесен на куски. Катушки, провода, реле посыпались на его стол. Все механизмы были разбиты.
Робот приподнялся в кресле, затем накренился и осел, растянулся во весь рост на полу. Многочисленные детали покатились во все стороны.
— Великий Боже, — произнес Толби, увидев все это впервые.
Трясясь, он наклонился над остатками машины.
— Да, ну и развалюхой же он был!
Его окружили служащие.
— Он убил Борса!
Изумленные потрясенные лица.
— Борс мертв!
Медленно подошел Фаулер.
— Вы убили его, все в порядке. Все кончено.
Толби стоял, сжимая в руках свой посох из айронита.
— Бедняга, — произнес он кротко. — Абсолютно беспомощный. Он сидел здесь, а я пришел и убил его. У него не было возможности спастись.
В здании начался настоящий бедлам.
Охваченные горем солдаты и чиновники бродили, как потерянные. Они натыкались друг на друга, собирались в группки, что-то восклицали и отдавали бессмысленные приказы.
На Толби никто не обращал внимания. Фаулер собирал остатки робота. Подобно Шалтай-Болтаю, сброшенному со стены, он никогда больше не взберется наверх.
— Где женщина? — спросил Фаулера Толби. — Агент Лиги, которую они привели.
Фаулер медленно выпрямился.
— Я проведу вас.
И он повел Толби по забитому людьми холлу в то крыло здания, где находился госпиталь.
Сильвия встала, опасливо всматриваясь в двух мужчин, вошедших в комнату.
— Что происходит?
И тут она узнала своего отца.
— Папа! Слава Богу! Так это ты сбежал!
Толби захлопнул дверь, чтобы избавиться от хаоса звуков в коридоре.
— Как ты себя чувствуешь? Как твоя нога?
— Поправляется. Что случилось?
— Я убил его. Робота. Он мертв.