— Соседка из В-15 еще на месте? — спросил я. — Или уже выселили?
— Миссис Арчер? — откликнулся Ньюкам. — Как же — освободила квартиру еще вчерашним утром. Жилуправление Санта-Аны подыскало ей местечко в Бристоле.
Хозяин офиса откинулся в кресле-вертушке и скрестил ноги. На брюках — неизменно острые стрелки.
— Она к ним еще несколько недель назад ездила, — добавил он.
— А квартира ей по карману?
— Управление все расходы взяло на себя, в том числе квартплату. Миссис Арчер сумела доказать, что испытывает серьезные финансовые трудности.
— Господи, вот бы мою квартплату кто-нибудь на себя взял!
— А вам и не придется ее платить. Вы ведь свою квартиру выкупаете.
Стылый полет
(I Hope I Shall Arrive Soon)
После старта корабль произвел штатный мониторинг шестидесяти криогенных боксов. Выявилась одна неисправность. Электроэнцефалограмма спящего номер девять показывала мозговую активность.
— Вот черт, — сказал себе компьютер.
Сложные гомеостатические устройства включились в контур стимуляции, и корабль связался с человеком номер девять.
— Ваш сон недостаточно глубок, — сообщил компьютер, воспользовавшись психотронным способом вряд ли следовало полностью приводить человека номер девять в сознание. В конце концов, лететь им десять лет.
— Практически без сознания, но думать, к сожалению, способен, — подумал человек номер девять. — Кто-то меня зовет.
— Где я? — спросил он. — Я ничего не вижу.
— Вы в неисправном криогенном боксе.
— Тогда я не должен бы вас слышать, — произнес он.
— Я сказал неисправном. В этом-то и дело потому вы меня и слышите. Вы помните, как вас зовут?
— Виктор Кеммингс. Выведите меня из анабиоза.
— Мы в полете.
— Тогда погрузите обратно.
— Минуточку. — Корабль раз-другой протестировал криогенные цепи, а потом сказал: — Попробую.
Время шло. Ничего не видя, не ощущая своего тела, Виктор Кеммингс обнаружил, что все еще в сознании.
— Понизьте мою температуру, — произнес он.
Голоса своего он не слышал может, ему только казалось, будто он говорит. Проявились, а потом нахлынули цвета. Цвета ему понравились они напомнили о детском наборе красок мультакварель, искусственная форма жизни. Он рисовал такими в школе, 200 лет назад.
— Не получается, — прозвучал в голове у Кеммингса голос компьютера. — Слишком сложная неисправность я не могу ни устранить ее, ни произвести починку. Вы будете в сознании десять лет.
Снова прихлынули мультакварельные цвета, но теперь в них ощущалось нечто зловещее, отражение его собственного страха.
— Господи боже! — сказал он.
Десять лет! Цвета мрачно сгустились.
Виктор Кеммингс лежал парализованный в окружении гнетущих огоньков, а компьютер разъяснял ему свою стратегию. Компьютер сам ничего не решал на такое решение корабль был запрограммирован в случае подобного рода неисправности.