— Нет, — перебил он. — Не найдется. Кончился.
— С вами все нормально?
— Просто устал, — ответил Макуэйн. И подумал: а она ведь сказала — «для нас». Она и я теперь «мы». Когда это произошло? — спросил он себя. Вот что имела в виду Плазма; система все поняла.
— А хоть какой-то чай у вас есть?
— Нет, — сказал он.
Внезапно ожила аудиосистема и заиграла запись, прерванная передачей с Фомальгаута. Пел хор.
Девушка в трубке захихикала.
— Фокс балуется фонограммами? Тут тебе сразу и хор, целая тысяча…
— Это Малер, — оборвал ее Макуэйн.
— А вы не могли бы заглянуть и составить мне компанию? — спросила Райбис. — Мне тут совсем нечем заняться.
После паузы он произнес:
— Хорошо. Мне надо кое о чем с вами поговорить.
— Я читаю одну статью в…
— Поговорим, — перебил он, — когда я буду у вас. Ждите через полчаса.
Когда он явился в купол, девушка сидела в темных очках на кровати и смотрела по телевизору мыльную оперу. С его последнего посещения ничего не изменилось, разве что тухнущая еда в тарелках да жидкости в чашках и стаканах выглядели ужасней прежнего.
— Вам стоит это посмотреть, — объявила Райбис, не поднимая глаз. — Хотя ладно, я сама вам все расскажу. Бекки беременна, но ее парень…
— Я принес вам чаю.
Он выложил четыре чайных пакетика.
— А можете передать мне крекеры? На полке над плитой целая упаковка. Время принимать лекарство. Мне легче глотать их с едой, чем с водой, потому что, когда мне было три годика… вы не поверите. Отец учил меня плавать. У нас тогда было много денег; мой отец был… ну, он и сейчас жив, хотя не слишком-то часто дает о себе знать. Он травмировал спину, когда открывал раздвижные ворота в одном жилищном комплексе, где…
Она замолкла; ее внимание вновь было поглощено телевизором.
Макуэйн расчистил себе место на стуле и присел.
— Этой ночью мне было ужасно тоскливо, — сказала Райбис. — Чуть вам не позвонила. Я все думала об одной моей подруге, ей сейчас… ну, мы с ней одногодки, но у нее рейтинг 4C по нормативам трудовых движений, в том числе по частоте призматических флуктуаций, или как их там. Ненавижу ее. В моем-то возрасте! Представляете?
Она рассмеялась.
— Вы давно взвешивались? — спросил он.
— Что? А, с весом у меня все в порядке. Это легко определить. Надо зажать пальцами кожу у плеча. Я проверяла, у меня есть еще жировая прослойка.
— А на вид исхудали, — сказал Макуэйн и положил ей руку на лоб.
— У меня жар?
— Нет.
Он все держал ладонь у нее на лбу, повыше темных очков, ощущая гладкость и влажность кожи. Вот здесь, подумал он, в миелиновой оболочке нервных волокон, завелись склеротические бляшки, которые ее убивают.
Тебе полегчает, когда она умрет, сказал себе Макуэйн.