Рама II. Сад Рамы. Рама явленный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Николь сбежала, прежде чем Генри увидел ее слезы. „Так вот, дорогая моя Женевьева, — сказала себе Николь на дне ямы, — из Лос-Анджелеса я уехала с двумя новыми сокровищами — золотой олимпийской медалью и еще не родившейся девочкой“. Ее мысли быстро пробежали последующие недели, тревогу, тоску… наконец она набралась храбрости переговорить с отцом.

— Я… я не знаю, что теперь делать, — говорила она, смущаясь в то сентябрьское утро в гостиной их виллы. — Я знаю, что ужасно разочаровала тебя — и сама разочаровалась в себе, — но хочу спросить, можно мне пока остаться здесь и попытаться…

— Конечно, Николь, — отвечал отец. Он молча плакал, слезы на его лице Николь видела впервые после смерти матери. — Мы все сделаем так, как надо, — проговорил он, прижимая ее к себе.

„Мне так повезло, — вспоминала Николь. — Он все понимал. И не подвел меня. И ничего не спрашивал, когда я объяснила ему, что отцом ребенка является Генри и что я не хочу, чтобы об этом кто-нибудь знал, в том числе сам ребенок и Генри. Он пообещал мне хранить тайну и сохранил“.

Внезапно вспыхнул свет, и Николь поднялась, чтобы заново обозреть свою тюрьму. Только середина ямы была освещена целиком. Оба края терялись в тени. Невзирая на ее положение, она ощущала неожиданную легкость и бодрость.

Николь поглядела на крышу амбара — в неописуемые небеса Рамы. Она уже подумывала об этом и, повинуясь внезапному импульсу, опустилась на колени посреди своей ямы, чтобы помолиться впервые за двадцать лет. „Боже, я знаю, что опоздала, но спасибо Тебе за мать, за отца и за дочь. Спасибо за все чудеса этой жизни. — Николь поглядела на потолок, она улыбалась, глаза ее блестели. — А теперь прошу Тебя, помоги мне“.

38. ГОСТИ

Так уговаривал своих солдат Генрих V, новый король Англии. Николь улыбалась, слушая. Почти целый час Уэйкфилдов принц Хэл повествовал о юношеских беспутствах, о битвах против Хотспера и прочих мятежников, о своем восшествии на английский престол. Николь лишь однажды — годы назад — читала трилогию о Генрихе IV, Генрихе V и Генрихе VI, однако этот исторический период знала хорошо в связи со своим вечным интересом к Жанне д'Арк.

— Шекспир сделал из тебя совершенно другого человека, — проговорила она, чтобы нажать стерженьком в прорезь „Выкл“. — Ты, конечно, был воин, с этим никто не спорит, но и хладнокровный, и бессердечный завоеватель. Нормандия истекала кровью под твоим игом. Ты едва не погубил Францию.

Николь нервно рассмеялась. „Готова, — подумала она, — разговариваю с бесчувственным керамическим принцем-роботом ростом в двадцать сантиметров“. Она вспомнила то безнадежное состояние, в котором пребывала час назад, пытаясь придумать способ спасения. Время уходило безвозвратно — ощущение это усилилось после предпоследнего глотка воды. „Ладно, — решила она, вновь поворачиваясь к принцу Хэлу. — Уж лучше слушать его, чем жалеть себя“.

— Ну что вы еще умеете, мой маленький принц? — спросила Николь. — Что будет, если я вставлю эту булавку в прорезь „Р“.

Робот ожил, сделал несколько шагов и приблизился к ее левой ноге. После долгого молчания он заговорил, но не актерским голосом, как во время предыдущих сценок, а с британскими интонациями Ричарда Уэйкфилда.

— „Р“ — значит разговор, мой друг, и мой репертуар весьма обширен. Однако я буду молчать, пока ты не заговоришь.

Николь рассмеялась.

— Отлично, принц Хэл, — сказала она, подумав, — расскажите о Жанне д'Арк.

Помедлив, робот нахмурился.

— Это была колдунья, моя милая леди, за это ее и сожгли в Руане через десять лет после моей смерти. В годы моего правления был покорен весь север Франции. А ведьма-француженка, объявившая себя Божьей посланницей…

Николь вздрогнула и отвлеклась — над ними пронеслась тень. Над крышей амбара, кажется, что-то промелькнуло. Сердце ее забилось.

— Здесь. Я здесь! — изо всех сил закричала она; под ногами принц Хэл бубнил о том, как печально сказался успех Жанны д'Арк на судьбе его завоеваний во Франции. — Истинно по-английски, — проговорила Николь, вновь вставляя стерженек в прорезь.

И вдруг густая тень закрыла всю яму. Николь поглядела наверх и сердце ее ушло в пятки. Прямо над ямой било крыльями огромное птицеподобное существо. Николь отшатнулась и непроизвольно вскрикнула. Опустив шею в яму, существо разразилось последовательностью звуков — хриплых, но слегка музыкальных. Николь застыла без движения. Существо снова повторило почти те же звуки, потом попыталось — безуспешно, поскольку мешали крылья, — проникнуть в глубь узкой ямы.

Оцепенение от ужаса уступило место обычному страху, и Николь разглядывала огромное летающее создание. Его лицо, на котором два голубых глаза были окружены бурыми кругами, скорее напомнило ей птеродактиля, которого Николь видела в Национальном музее естествознания в Париже. Длинный клюв загибался книзу. Во рту не было зубов, а две лапы — по обоим бокам тела — были снабжены пятью острыми когтями.

Николь подумала, что масса подобного создания должна достигать сотни килограммов. Все его тело, за исключением физиономии и клюва, когтей и кончиков крыльев, было покрыто плотным черным пушком, скорее напоминавшим вельвет. Когда птицеподобное существо сообразило, что не может проникнуть внутрь, оно издало два отрывистых звука, взмыло вверх и исчезло. Николь не шевельнулась и через минуту после его исчезновения. А потом села и попыталась собраться с мыслями. Выделившийся при испуге адреналин все еще курсировал в теле. Она попыталась рационально обдумать увиденное. Сперва решила, что это просто биот — подвижное создание, подобное тем, которые уже случалось обнаруживать на Раме. „А если это биот, то весьма совершенный“. Она представила себе другие виденные ею биоты: крабов из Южной полусферы, разнообразные создания, запечатленные первой экспедицией на Раму. И не могла убедить себя в том, что видела биота — что-то было в глазах птицы.

Вдалеке захлопали крылья, и тело Николь напряглось. Она забилась в темный угол — свет опять перекрыло огромное тело. Нет, их теперь оказалось двое, второе существо было значительно больше. Зависнув над ямой, новая птица опустила внутрь голову и уставилась на Николь голубыми глазами. Существо испустило звук — более громкий и не такой музыкальный — и, скосив голову, поглядело на своего компаньона. Пока они, треща, переговаривались, Николь успела заметить, что тело второго ее гостя покрыто чем-то вроде линолеума, но во всем прочем, за исключением размера, он был в точности подобен первому. Наконец новая птица спустилась пониже, и, что-то бормоча, обе они уселись на краю ямы. Потом минуту-другую разглядывали Николь и после коротких переговоров исчезли.

Перенесенный страх сказался на Николь: она ощутила крайнее утомление. И буквально через несколько минут после отбытия летающего гостя свернулась в уголке ямы и крепко заснула. Проспала она несколько часов. Ее разбудил громкий треск, прогремевший в амбаре ружейным выстрелом. Она мгновенно проснулась, но неожиданный звук не повторился. Тело напомнило ей о голоде и жажде. Николь извлекла остатки еды. „Может быть, разделить эти крохи надвое? — подумала она. — Или же съесть все сразу и будь что будет?“

Глубоко вздохнув, Николь решила доесть и допить все остатки. Она понадеялась, что тогда сумеет на время забыть о еде. Николь ошиблась. Когда она вытягивала из фляжки последние капли воды, в памяти назойливо возникал графин с родниковой водой, которую в Бовуа всегда держали на столе.

Когда Николь доела, вдали что-то громко хрустнуло. Она прислушалась, но вновь наступило молчание. Ее ум одолевали мысли о спасении, она разрабатывала всевозможные проекты, в которых не последнее место отводилось птицам. Она ругала себя за то, что не посмела заговорить с ними. Николь усмехнулась. „Конечно, они могут съесть меня. Но кто сказал, что лучше умереть с голоду, чем быть съеденным?“

Николь была уверена, что крылатые существа вернутся. Быть может, ее уверенность объяснялась безнадежностью ситуации, но тем не менее она начала строить планы: что следует ей предпринять, если они вернутся? Она представила себе, как поздоровается, потом протянет пустую ладонь и войдет в центр ямы, прямо под машущее крыльями существо. Потом жестами попытается объяснить свое положение: сперва будет показывать то на себя, то на яму, чтобы они поняли, что она не может выбраться, и махать рукой в знак того, что ей нужна помощь.

Дважды прозвучавший треск возвратил Николь к реальности. После короткой паузы треск послышался вновь. Поискав в разделе „Среда“ введенного в компьютер „Атласа Рамы“, она удовлетворенно усмехнулась, укоряя себя за то, что сразу не догадалась. Трещал ломающийся лед — Цилиндрическое море уже подтаяло с дна. Рама еще находился внутри орбиты Венеры, хотя последний маневр, о чем Николь не знала, направил его от Солнца, но тепла звезды уже хватило, чтобы растопить воду.

„Атлас“ предупреждал о свирепых бурях, ураганах, порождаемых температурным перепадом во время плавления моря. Николь подошла к центру ямы.

— Эй вы, птицы, или кто угодно, — закричала она, — летите сюда, достаньте меня отсюда, пока еще есть возможность спастись.