— Миссис Тернер, я — капитан Франц Бауэр, — сказал он. — Я обязан позаботиться о теле вашей матери после казни. Конечно, мы договорились о кремации. Однако, — тут капитан Бауэр умолк, тщательно подбирая слова, — учитывая былые заслуги вашей матери перед колонией, я подумал, что вы (или, быть может, другие члены вашей семьи) сами захотите позаботиться о ее последнем покое.
— Да, конечно, капитан Бауэр, — с облегчением ответила Элли. — Безусловно. Я очень благодарна вам, — быстро добавила она.
— Это все, — проговорил полицейский. — Вы можете вернуться в зал.
Элли встала и обнаружила, что ее ноги дрожат. Она оперлась ладонями о стул перед капитаном Бауэром.
— Сэр! — быстро произнесла она.
— Да? — отозвался он.
— А нельзя ли мне увидеть мать с глазу на глаз хотя бы на мгновение перед?…
Полицейский внимательно посмотрел на Элли.
— Едва ли, — усомнился он. — Но я попрошу за вас.
— Весьма благодарна…
Элли прервал телефонный звонок. Она постаралась задержаться и увидела потрясение на лице капитана Бауэра.
— А ты абсолютно уверен? — эти слова она услыхала выходя из комнаты.
Толпа начала беспокоиться. Большие часы на сцене показывали 08:36.
— Ну же, ну же, — бормотал мужчина, сидевший позади Элли, — скорей бы покончили с этим.
«Итак, мать бежала, все понятно, — радостно проговорила про себя Элли. Она старалась казаться спокойной. — Так вот почему все здесь в таком смятении».
Без пяти минут девять капитан Бауэр проинформировал собравшихся, что мероприятие отложено на несколько минут, однако в последующие полчаса никаких дополнительных объявлений не поступило. По рядам уже ходил дикий слушок, утверждавший, что инопланетяне выкрали Николь прямо из камеры.
Некоторые уже собирались уходить, когда на сцене появился губернатор Макмиллан. Он был озабочен и расстроен, но обратился к толпе с официальной открытой улыбкой:
— Дамы и господа. Казнь Николь де Жарден-Уэйкфилд отложена. Правительство обнаружило некоторые ошибки в бумагах по ее делу. Безусловно, ничего существенного, тем не менее сперва следует все исправить, чтобы избежать возможных недоразумений. Казнь будет произведена в ближайшее время. Всех граждан Нового Эдема известят о подробностях.
Элли оставалась на своем, месте, пока аудитория почти опустела. Она ожидала, что полиция задержит ее при выходе, однако никто не подумал остановить ее. Но оказавшись снаружи, она едва сдерживала восторг. «Мама, мама, — думала Элли и слезы наполняли ее глаза. — Я так рада за тебя».
Элли заметила обращенные к себе взгляды. «Ах, неужели я выдаю себя? — С вежливой улыбкой она огляделась. — Ну а теперь, Элли, грядет величайшее испытание. Никто и ни при каких обстоятельствах не должен заметить, что тебя это не удивляет».
Как обычно, во время еженедельных обходов Роберт, Элли и кроха Николь остановились у Наи Ватанабэ и ее близнецов в Авалоне, где еще оставались в живых семьдесят семь больных RV-41. Дело было перед обедом. Галилей и Кеплер играли на пыльной улочке перед утлым домиком. Когда появились Тернеры, мальчики оживленно спорили.
— И она тоже! — с пылом говорил четырехлетний Галилей.
— Нет, — возражал Кеплер куда более спокойным тоном.
Элли склонилась к близнецам.
— Мальчики, мальчики, — проговорила она негромко. — О чем такой шум?
— Ой, привет, миссис Тернер, — ответил Кеплер со смущенной улыбкой. — Ничего особенного, просто мы с Галилеем…
— А я говорю, что губернатор Уэйкфилд уже умерла, — энергично прервал его Галилей. — Так сказал один из мальчиков в Центре, а он знает: его папа
— полицейский.
На миг Элли удивилась. А потом поняла, что близнецы не связывают ее с Николь.
— А ты помнишь, что губернатор Уэйкфилд — моя мать и бабушка маленькой Николь? — спросила Элли. — Вы с Кеплером несколько раз встречались с ней — до того как ее отправили в тюрьму.