Рама II. Сад Рамы. Рама явленный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ему всего четыре или пять дней. Но я уверена. Я чувствую перемены в собственном теле. И по месячным все совпадает.

— Ты же знаешь, как это делается, — после некоторого колебания проговорила Николь. — Все действительно могло быть очень просто, если пользоваться твоими словами, обратись ты сразу ко мне. Тогда я наверняка замяла бы дело… как ты и хочешь. Но теперь ты ставишь меня перед дилеммой…

— Прекратишь ты свои бюрократические лекции или нет, — резко перебила ее Франческа. — Ваши чертовы правила меня не интересуют. Мужик сделал мне ребенка, а я не хочу его. Так что, даешь мне бутылочку или придется искать иные пути?

Николь была в ярости.

— Ты меня потрясаешь. Думаешь, я дам тебе бутылочку и привет… Уйду и все забуду, и никаких вопросов? Сама ты можешь плевать на свою жизнь и здоровье, но я не имею права этого делать. Я должна сначала исследовать тебя, определить возраст эмбриона и лишь после этого могу прописать лекарство. К тому же я обязана напомнить тебе про моральные и психологические факторы…

Франческа отвечала громким хохотом.

— Избави меня от нравоучений, Николь, от смехотворной мещанской морали вашего захолустного Бовуа. Уважаю тебя как мать-одиночку. Но со мной дело обстоит совершенно иначе. Отец этого ребенка специально перестал принимать таблетки, решив, что беременность восстановит мои чувства к нему. Это он сделал напрасно. Мне ни к чему его ребенок. Нужны ли тебе еще какие-нибудь…

— Довольно, — перебила ее Николь, презрительно кривя рот. — Подробности твоей личной жизни меня не интересуют. Я сужу лишь о том, что будет лучше для тебя и экспедиции. — Она смолкла. — В любом случае я настаиваю на проведении положенного обследования, в том числе внутритазовой интроскопии. Если ты откажешься, я не дам согласия на аборт. И, конечно, буду вынуждена дать подробный отчет…

Франческа расхохоталась.

— Не надо мне угрожать, я не настолько глупа. Если тебе так хочется вставить мне между ног свои инструменты, действуй, приглашаю тебя. Сделаем и готово. Чтобы к моменту высадки во мне не осталось никаких эмбрионов.

За последовавший час Николь и Франческа едва обменялись дюжиной слов. Вдвоем они направились в крошечный лазарет, где с помощью инструментов Николь проверила наличие эмбриона и его размер. Еще она определила чувствительность организма Франчески к абортивной жидкости. Плоду было около пяти дней. „Чей же он?“ — размышляла Николь, рассматривая на экране увеличенное изображение крошечного пузырька, утопающего в стенке матки. Микроскоп на конце зонда ничем не выдавал, что это скопление клеток — живое существо. „Уже сейчас живое и разумное. И весь будущий облик уже закодирован в генах“.

Николь распечатала на принтере для Франчески все ожидаемые последствия приема лекарства. Плод будет отторгнут и выброшен из организма в течение двадцати четырех часов. Возможны кое-какие легкие отклонения от нормальной менструации, которая должна начаться немедленно.

Франческа выпила жидкость без колебаний. Пока она одевалась, Николь вспоминала, как сама узнала о своей беременности. „Мне ни разу даже в голову не пришло такое… и не потому, что отцом моего ребенка был принц. Нет. Я думала только о своей ответственности… и любви к будущему ребенку“.

— Вижу о чем ты думаешь, — сказала Франческа, прежде чем покинуть лазарет. Она стояла возле двери. — Советую не тратить времени понапрасну. У тебя довольно и собственных проблем.

Николь не ответила.

— Значит, назавтра маленького паршивца не будет, — холодно проговорила Франческа с усталостью и гневом в глазах. — Отлично. Миру не нужен еще один мулат. — Реакции Николь Франческа не стала дожидаться.

16. РАМА, ЯРОСТНО ГОРЯЩИЙ

Посадка возле входного тамбура Рамы прошла гладко, без всяких неприятностей. Следуя опыту капитана Нортона, генерал Борзов, как это уже было семьдесят лет назад, приказал Яманаке и Тургеневой вести „Ньютон“ к стометровому диску, расположенному на оси вращения гигантского цилиндра. Низкие решетчатые конструкции соединили космический корабль землян с неторопливо вращающимся гигантом. И за какие-то десять минут „Ньютон“ оказался прочно прикрепленным к поверхности Рамы.

Огромный диск, как было известно, прикрывал воздушный шлюз. Чтобы отыскать утопленный в поверхность штурвал, Уэйкфилд и Табори отправились с „Ньютона“ в устройствах для свободного передвижения в космосе. Это колесо, позволявшее вручную управлять воздушным шлюзом, оказалось именно там, где они и ожидали его увидеть. Надежды людей оправдались: колесо легко повернулось, открывая отверстие во внешней оболочке Рамы. Поскольку отличий в конструкции Рамы II не было обнаружено, оба космонавта продолжили входные операции.

Четыре часа спустя, порядком посуетившись в тоннелях и коридорах, растянувшихся на полкилометра и соединявших внутренние полости космического корабля чужаков с воздушным шлюзом, космонавты открыли все три дублирующие друг друга двери. За это время они развернули транспортную систему, которая переправит людей и оборудование с „Ньютона“ внутрь Рамы. Земные инженеры спроектировали ее, пользуясь параллельными желобками, которые рамане врезали в стенки внешних тоннелей многие века назад.

После короткого перерыва к Уэйкфилду и Табори присоединился Яманака, и уже втроем они собрали во внутреннем конце тоннеля станцию радиорелейной связи „Альфа“. Расположение и облик ее антенн были подобраны так, что в случае идентичности второго корабля раман первому космонавты получали возможность пользоваться двусторонней связью повсюду — от лестниц до северной половины Центральной равнины. Полный план развертывания системы связи предусматривал еще одну релейную станцию, „Бета“, возле Цилиндрического моря; совместно обе они должны были обеспечить надежную связь в северной части цилиндра вплоть до острова Нью-Йорк.

Браун и Такагиси сразу же заняли свои места в центре управления, как только была подтверждена работоспособность станции „Альфа“. Шел предпусковой отсчет перед запуском внутренних зондов. Нервный и взволнованный Такагиси заканчивал предполетные проверки летательного аппарата. Браун же, завершая приготовления к отправке второго зонда, казался спокойным и деловитым. Франческа Сабатини сидела перед экранами мониторов, чтобы без опоздания переключить для передачи на Землю самые интересные изображения.

Последовательностью действий руководил сам генерал Борзов. Прежде чем отдать команду, он сделал театральную паузу. Потом зонды мгновенно исчезли в черной темноте внутри Рамы. Через какие-то секунды в центре управления ярко вспыхнул первый экран, передававший изображение с зонда Дэвида Брауна, — сработала первая вспышка. Когда яркость снизилась до приемлемого уровня, стали видны очертания первого широкоугольного снимка. Для начала намечалось получить панораму северной части цилиндра, включая всю территорию чаши вплоть до Цилиндрического моря, занимающего середину искусственного мира. Резкое изображение, застывшее на экране, потрясало. Одно дело читать о Раме, заниматься на тренажерах, имитирующих отдельные его части, другое — находиться возле орбиты Венеры на этом сверхгигантском корабле и впервые заглядывать в его недра…

Изумление людей постепенно проходило, потому что панорама оказалась знакомой. От краев напоминающей кратер чаши, в центре которой они вышли из тоннелей, начинались террасы и плавные склоны, опускавшиеся к цилиндрической части внутренней поверхности корабля. Эту чашу на три части разделяли широкие трапы, напоминавшие железнодорожные колеи; каждый из них заканчивался широким лестничным маршем более чем в тридцать тысяч ступеней. Все три переходящих в лестницы трапа напоминали ребра огромного зонтика, по ним можно было спуститься с плоского дна кратера на просторную Центральную равнину, по всей внутренней поверхности обегавшую вращающийся цилиндр.

Большую часть снимка занимала северная половина Центральной равнины. Огромное пространство за пределами „городов“ распадалось на прямоугольные поля неправильной формы. В широкоугольном снимке оказались три города — три скопления высоких стройных объектов, отдаленно напоминавших дома Земли; они были связаны чем-то вроде шоссе, разбегавшихся вдоль краев полей. Экипаж немедленно признал в них Париж, Рим и Лондон: эти имена дали участники экспедиции на первого Раму. Не менее сильное впечатление производили длинные прямые ложбины или долины на Центральной равнине. Три длинные ложбины в десять километров длиной и сотню метров шириной были равноудалены друг от друга. Во время первой встречи с Рамой они были источником света, озарившего здешний мирок после того как растаяли льды Цилиндрического моря.

На краю изображения странное море полосой воды огибало огромный цилиндр. Как и следовало ожидать, оно пока оставалось замерзшим, посреди него высился весь в небоскребах таинственный остров, названный первооткрывателями Нью-Йорком. Небоскребы Нью-Йорка были видны у самого края снимка, громадные башни ждали исследователя.

Экипаж в полном составе почти с минуту молча рассматривал небоскребы.

— Отлично, все как прежде, — начал доктор Дэвид Браун радостным тоном.

— Эй, вы, неверующие, — гордо завопил он, так чтобы слышали все, — видите, этот Рама в точности такой же, как первый. — Видеокамера Франчески повернулась, чтобы запечатлеть восторг Брауна. Члены экипажа в безмолвии не отводили глаз от экрана.

Тем временем зонд Такагиси передавал снимки местности возле тоннеля в обычном формате. Их выводили на экраны поменьше по всему центру управления. Этими изображениями воспользуются для уточнения конфигураций транспортной системы и системы связи, которые будут размещены внутри Рамы. Начиналась работа экспедиции: тысячи снимков, полученных с обоих летающих зондов, будут сопоставляться с изображениями, снятыми семьдесят лет назад на Раме I. Сопоставление изображения будет производиться численно с помощью компьютеров, а значит, автоматически; в них обязательно найдутся и различия, для объяснения которых потребуется человеческий разум. Даже если оба корабля идентичны, одни только различия в степени освещенности при съемке создадут свои проблемы.