— Уф, будет ли в нашей стране…
Та же комната. Звенел звонок; белый свет резал Росси глаза. Звонок умолк. Усиленный динамиком голос задал вопрос:
— Когда капитулирует Германия?
— Гм, в 1945-м, — щурясь, ответил Росси. — В мае 1945-го. Послушайте, как там вас…
— Когда капитулирует Япония?
— В том же году. В сентябре. Послушайте, как вас там…
В ослепительном свете возник взъерошенный мужчина, который, моргая, застегивал халат на своем разбухшем брюхе. Он разглядывал Росси, а механический голос тем временем говорил у него за спиной.
— Пожалуйста, назовите крупнейшую новую промышленную отрасль за последние десять лет.
— Гм, полагаю, телевидение. Послушайте, вы, там — вы не могли бы…
Та же комната, звонит тот же звонок. Все идет не так, с раздражением понял Росси. Тысяча девятьсот тридцать второй, 1944(?) — следующий во всяком случае должен оказаться ближе. Скорее всего, там окажется доходный квартал с меблированными комнатами — в том числе и с его комнатой, а вот…
— …выборах, Стивенсон или Эйзенхауэр?
— Стивенсон. В смысле, Эйзенхауэр. Ну, вот что — может, наконец, хоть кто-нибудь…
— Когда прекратятся военные действия в Корее?
— В прошлом году. В следующем году. Вы мне голову заморочили. Выключите эту треклятую…
— Где и когда в следующий раз будут использованы атомные бомбы с целью…
— Послушайте! — завопил Росси. — Я сейчас с ума сойду! Если хотите, чтобы я отвечал на вопросы, дайте и мне кое о чем спросить! Помогите мне немного! Дайте мне…
— Какое место в Соединенных Штатах будет наиболее безопасным, когда…
— Эйнштейн! — завопил Росси.
Но седой человечек с собачьими глазами ничем не смог ему помочь; не смог и другой, лысый и усатый, оказавшийся там в следующий раз. Стены теперь опоясывал замысловатый узор из серебристого металла. Голос начал задавать вопросы, ответить на которые Росси не мог.
Когда это произошло во второй раз, послышался «пуфф», и сильная вонь тухлятины ударила в нос. Росси поперхнулся.
— Прекратите!
— Отвечай! — проорал голос. — Что означают те сигналы из космоса?
— Я не знаю! — Пуфф. Яростно: — Но здесь уже нет никакого Нью-Йорка! Он пропал — ничего не осталось, кроме…
Пуфф!
Затем он стоял, окруженный широким озером вулканического стекла — как и в самом начале.
Затем снова джунгли, и Росси автоматически произнес:
— Моя фамилия Росси. В каком году… — Но на самом деле это были уже не джунгли. Сплошные вырубки, а вместо веранд со стеклянным верхом меж деревьями виднелись ровные ряды бетонных домов, похожих на громадные надолбы.
Затем появилась саванна, и там тоже все изменилось: вырисовывались заостренные безобразные черты города, уходившего в небо на добрых полмили. А где же кочевники, где всадники?
И дальше…
Пляж: но он уже был грязно-серый, а не алый. На фоне блеска, вглядываясь в море, ссутулилась одинокая темная фигура; люди с золотистой кожей пропали.