Аналоговая Обработка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да, теперь нужны рабы, — заключил Краснов. Буднично так заключил. — Все остальное — чушь. Иначе как заставить пахать? Как работу-то делать заставишь?

— Какую работу? — в сердцах воскликнул Овинг. — Зачем? Вы что, ничего не поняли? Сейчас ведь все доступно! Энергия, материалы, оборудование — все! Все, что Гамно сумеет размножить! А потом мы сделаем новое Гамно, побольше. Для автомобилей, скажем, сборных домиков… Или вы пирамиду собрались построить? А может, новую статую Свободы? Что вам нужно? Почему вы не возьмете себе Гамно и не отпустите этих людей?

— Ха! Что, каждому по Гамну — и порядок? Ни черта. Тут только две дороги: или у тебя рабы, или ты сам раб. Проще простого.

— Власть не терпит вакуума, — выдавил Платт. Нескладный верзила усердно разглядывал кончик своей сигареты. — Вопрос, впрочем, в том, как вы удержите их на ранчо. Ведь они при первом же удобном случае перегрызут вам глотку, махнут через стену и разбегутся. Тогда-то что?

Краснов упер в Платта пристальный взгляд. Долго смотрел. Казалось, борова впервые что-то заинтересовало.

— Во-во, — наконец произнес он. — Верно. Вот тут и надо пораскинуть мозгами. Пока что я сцепил машины и положил в каждую по фугаске с дистанционным управлением. Там у каждой твари под задницей хорошая бомбочка. Кто другой, может, чего получше бы придумал, а мне и так сойдет. Но дальше придется соображать. Вот ты, длинный, ты вроде мозга. Валяй, скажи чего-нибудь умное.

— Надо подумать, — через силу пропыхтел Платт и опять встретился взглядом с Красновым.

— Ладно. Валяй, думай. А пока что надо бы подыскать как раз такое местечко, о котором ты тут болтал. Чтоб там стена была. — Боров шумно вздохнул. — Я про ту хибару уже слыхал. Вот и решил глянуть, чего там. По дороге к северу куча барыг себе дома заимела. Половины из этой публики там и близко не бывает. Сидит какой-нибудь древний мудозвон и сторожит. Или парочка засранцев только-только туда закатилась. С такими у меня разговор короткий.

Краснов медленно поднялся.

— Скажи-ка мне, Овинг, — произнес он. — Любишь ты свою бабу и детишек?

В страхе и ярости Овинг заиграл желваками.

— Какое вам дело? Боров неторопливо кивнул:

— Вижу. Любишь. Тогда, парень, слушай сюда. Если не хочешь, чтобы я прямо тут из них кровищу выпустил, сделаешь, как скажу. Усек? — В горле у Овинга вдруг страшно пересохло. Ответа он выдавить так и не смог. — Поедешь со мной, — вскоре продолжил Краснов. — Ты мне по вкусу. И семейство твое. И баба. Ученые придурки мне тоже сгодятся. Так что привыкай и не виляй задом. А теперь — на выход. Все. Ты, длинный, тоже. Хочу вам кой-чего показать.

Он выгнал их из дому, будто стадо баранов. А во дворе, щурясь на ярком солнце, Краснов и Платт как-то странно переглянулись. На выжженной земле лежала короткая тень от обреза.

— Ты, длинный, мне не сгодишься. И доверять я тебе не доверяю, — проговорил боров. — Так что беги, зайчик.

Овинг глазам своим не верил. Вот Платт, будто прикованный взглядом к Краснову, весь вздрогнул и оцепенел. Потом худой верзила повернулся, будто на шарнирах, и, неловко выбрасывая вперед длинные ноги и размахивая руками, бросился петлять по склону под прикрытие ближайшего перечного дерева.

Обрез грохнул, словно возвещая о конце света. Оглохший, ничего не понимающий Овинг широко распахнутыми глазами смотрел, как его старый друг ничком рухнул в сорняки и забился в агонии. Страшный визг девочек. Резкий запах пороха. Сквозь сухую траву Овинг видел то, что осталось от головы Платта, — кровавое месиво, этюд в серых и алых тонах. Длинные ноги все дергались, дергались, дергались…

Посеревшая от ужаса Фэй молча взглянула на мужа. Потом глаза ее закатились, колени подогнулись — Овинг едва успел ее подхватить.

— Когда прочухается, — негромко сказал Краснов, — грузите барахло в трейлер. Даю полчаса. А пока можешь прикинуть, зачем я это сделал. — Бывший слесарь слегка мотнул головой в сторону трупа.

А лица всех сидевших в кабинах и на передних сиденьях людей вдруг как по команде обратились к ним. Выражение их не изменилось. Все они были будто марионетки, привязанные к одной ниточке.

Ближе к ночи караван петлял к северу по горной дороге на Техон-Пасс. Холодало. Солнце, все в лиловато-оранжевых сполохах, садилось за горы. В быстро сгущавшемся мраке все ярче горели подфарники переднего грузовика.

Фэй и девочкам пришлось поделить один из трейлеров с семейством других бедолаг. Овинг, прикованный наручниками к рулю, остался наедине с надвигающейся ночью — только мотор, словно составляя компанию, не переставал гудеть.

Раб. Муж рабыни. И отец рабынь. Овингу вполне хватило времени, чтобы понять смысл сказанного тогда на горе Красновым. Платта он пристрелил для наглядности. А еще боров понял — никогда нелепому верзиле не стать хорошим рабом. Слишком дерзок и переменчив. Да и семьи у Платта нет. Короче, не годится в рабы. Не тот тип.

Не тот тип… Овинг пришел к пониманию той поразительной правды, что среди туземцев Конго, которые о физике и слыхом не слыхивали, попадаются типичные физики. А среди американских физиков, давно забывших, что такое рабство, встречаются типичные рабы.

Удивительно было и то, как легко он смирился с этой правдой. Правдой о себе. Завтра, когда опять взойдет солнце, когда он хорошенько выспится, его обязательно снова захлестнет гнев. Хрупкий, непрочный гнев… И он станет давать себе лживые клятвы, что сбежит, что убьет Краснова и вызволит из неволи свою семью… Но теперь, в полном одиночестве, Овинг слишком ясно понимал, что никогда этого не сделает. Да и Краснов достаточно разумен, чтобы стать «хорошим хозяином». Овинг беззвучно шевелил губами, словно пробуя на вкус эту горькую фразу.

А что будет через пятьдесят, через сотню лет? Неужели рабовладельческий строй не падет? Неужели Гам но никогда не станет тем, чем задумывал его Овинг, — не станет всеобщим благодетелем? Неужто люди так и не научатся уважать друг друга и жить в мире?

Но даже тогда будут ли оправданы все страдания и все смерти? Овинг вдруг ощутил, как вздохнула под ним земля — долгий медленный вздох спящего исполина… Господи, да что же он тогда сотворил — добро или зло?

Господь молчал. А сам Овинг решить не мог. Негромко гудя, машина катила вслед за подфарниками грузовика. А с запада медленной и неотвратимой косой надвигалась тьма.

Глава 4

Дик Джонс лениво открыл глаза навстречу золотисто-зеленому утру, уже в полусне понимая, что день-то сегодня особенный. Потом сладко потянулся, развалился как кот под прохладным дуновением ветерка и задумался: а почему, собственно, особенный? Что, охота? Или какие гости? А может, занятное путешествие?