Ртуть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На следующий день мы неспешно встаем и собираемся и так же неторопливо, всей нашей честной компанией, направляемся в Марсель. По дороге мы мало разговариваем, но улыбка Рене красноречиво говорит мне, что он уже меньше тревожится за меня.

Не доезжая до города, они останавливаются на холме. Внизу перед ними сверкает в солнечных лучах большая Марсельская гавань. Купец спешивается с лошади и, заметив свой флаг, гордо развевающийся на высокой мачте одного из судов, падает на колени и, осеняя себя крестным знамением, искренне благодарит Господа.

– Жак, мой добрый друг, – говорит король Рене, поворачиваясь к купцу с довольным видом и кладя ему руки на плечи. – Все позади. В моей стране ты в безопасности и можешь свободно продолжать заниматься своим делом. Но я хотел бы, чтобы ты пожил некоторое время у меня во дворце – нам нужно многое обсудить!

Жак чувствует, как на глаза наворачиваются слезы – и он не в силах их сдержать. А затем, вздрогнув, он вспоминает, что Изабелла Лотарингская, любимая супруга короля Рене, скончалась в своем доме в Нанси как раз тогда, когда его арестовали – тому уж более трех лет назад. Как же стыдно, что он ни разу не подумал о ней за все время своих бед и страданий! Она была замечательной женщиной и королевой и так цепко удерживала престол в Неаполе до возвращения мужа!

Жак узнает, что король женился второй раз и во дворце их ожидает его новая супруга.

По дороге в город Рене рассказывает Жаку о том, как потрясла его перемена в поведении короля Карла после того, как тот лишился сдерживающей опеки своей «второй матушки» и благотворного влияния Агнессы. Как быстро Карл, оставшись без стороннего контроля и поддавшись пагубному воздействию Антуанетты, стал снова вырождаться как личность. Именно отвращение Рене к поведению кузена стало той последней каплей, которая подвигла доброго короля Сицилии покинуть Францию. И при ободряющей поддержке своей новой жены он принял решение оставить двор Карла VII, чтобы жить и править в своем суверенном владении Провансе.

У величественного дворцового портала дворца путников встречает Жанна де Лаваль. Жака поражает ее красота и молодость: новая супруга Рене младше его лет на двадцать.

– Добро пожаловать, наш дорогой друг Жак, – приветствует купца Жанна, и в милых глазах молодой королевы отражается теплая, искренняя улыбка. – Я много слышала о вас, и вы доставите нам большую радость, если останетесь у нас погостить.

С этими словами Жанна провожает Жака в отведенные ему покои.

Первый вечер они проводят за ужином, наслаждаясь замечательной музыкой и веселой компанией общих друзей. И Жак засыпает как человек, прежде никогда не смыкавший глаз, но наконец обретший покой с осознанием истинного значения слова «свобода». Отдых в прекрасном дворце короля Рене идет Жаку на пользу. Он часто гуляет по городу, любуясь видами гавани и пришвартованных в ней кораблей. Купец даже несколько раз посещает свои суда. А лекарь короля Рене заботливо врачует его недомогания – в основном глубокую усталость, мышечные судороги и ссадины, натертые седлом. Зрение Жака полностью восстановилось и стало таким же острым, как было прежде.

Жена Рене Жанна навещает гостя в его покоях по нескольку раз на день. Обычно она приносит ему какие-нибудь закуски и освежающие напитки и всегда ненадолго задерживается, чтобы обменяться любезностями. Она несомненно умна и явно разделяет литературные и музыкальные пристрастия мужа. Жанна рассказывает Жаку о своих впечатлениях об Анжу и Сомюре, о своей любви к Провансу и о многочисленных литературных идеях, которые они с Рене надеются воплотить при дворе. Энтузиазм Жанны заразителен, а в ее глазах сияют любовь и восхищение супругом. Она делится с гостем радостями, которые доставляют ей ее пасынки и падчерицы, и искренне печалится о том, что у них с Рене пока еще нет собственных детей. Чем лучше купец узнает Жанну де Лаваль, тем сильнее он восхищается ею. Жак понимает потребность Рене в женщине, которая бы делила с ним жизнь после кончины Изабеллы. Быть может, и он в один прекрасный день почувствует такую же потребность…

Гостя у Рене, Жак узнает от него о множестве перемен при дворе и о той крайней враждебности, которой Карл VII внезапно воспылал по отношению к нему. Похоже, король сознает, что побег Жака умаляет его авторитет. И так оно и есть на самом деле – поскольку многие из его подданных на местах открыто приняли сторону бывшего королевского казначея. Никто не верит, что он причастен к смерти Агнессы Сорель, несмотря на обвинительные вердикты, вывешенные на обозрение народа в каждой деревне и в каждом городе. Более того, эти листки по ночам кто-то срывает, к пущей ярости королевских прислужников. О щедрости Жака по отношению к бедному люду и огромных ссудах, предоставленных им королю и придворным вельможам, известно всем.

Марсель всегда гостеприимно встречал Жака Кера и его корабли. И у него сохранилось множество друзей и компаньонов в этом портовом городе. Десятка дней в гостях у радушного хозяина Жаку оказывается довольно, чтобы отдохнуть и восстановиться. И Рене решает, что настал момент им сесть и серьезно поговорить. Пришло время им обсудить все, что случилось по смерти Агнессы Сорель.

– Жак, мой старый добрый друг! Я так рад, что ты наконец-то набрался сил, и уже не походишь на того истощенного беглеца, которого я встретил в Тарасконе! – заходится смехом Рене, хлопая себя руками по бокам. – С постриженными волосами и бородкой ты совсем другой человек! Но давай все же поговорим – между нами столько невысказанного и невыясненного…

Они усаживаются на террасе, согреваемой лучами яркого послеполуденного солнца несмотря на конец сезона.

– Больше всего меня занимает один вопрос, – говорит Рене. – Откуда взялось это абсурдное обвинение в убийстве. О твоих хороших отношениях с Агнессой известно любому французу, как и том, как она помогала тебе сделать имя и отчасти и состояние – ведь ты поставлял ей любые роскошные вещи, который король мог позволить себе купить. Расскажи мне все, что ты знаешь, а затем я поделюсь с тобой мнением обо всем этом.

И Жак подробно рассказывает другу о том, что ему довелось пережить с момента их последней встречи в Марселе, когда Рене расспрашивал купца о ходе строительства его дома в Бурже. Жак не забыл осторожный намек друга: его новый дворец мог оказаться чересчур прекрасным, чтобы «понравиться» королю и его придворным.

– Вы помните тот разговор? – спрашивает он Рене. – Грешным делом, я тогда подумал, что вы излишне осторожны, мой господин. А сам был слишком одержим тем чувством удовлетворения, которое мне приносило строительство своего дома.

– Да-да, – говорит Рене с легкой грустью. – Радость творчества. Я испытал подобное чувство в Неаполе. Но я научился отказываться от того, чем не можешь владеть. Так легче все воспринимается, и на сердце покойней. А теперь давай представим, что у нас с тобою нет сердца. Так нам будет легче докопаться до истины.

На столике между ними стоит поднос с фруктовыми соками и блюдо с засахаренными фруктами, которые так нравятся Рене. Где-то в отдалении, то ли во дворце, то ли в саду звучит приятная музыка в исполнении духовых и струнных инструментов.

– Со временем, пройдя столько испытаний, я стал относиться к жизни философски, – продолжает Рене. – Жизнь открыла мне простую истину: все люди разные, и у каждого из нас свои представления о добре и зле. В каждом человеке есть как светлое, так и темное начало. И все в своей жизни совершают и добрые, и злые деяния. Только вот одни стараются делать больше добра, а другие погрязают во зле. Хотя есть и такие люди, которые вообще не способны ни на какие поступки. Я выслушал и твой рассказ об аресте и тюремном заточении, и твои рассуждения об их причинах и о людях, возможно, приложивших ко всему этому руку. Теперь мой черед поделиться с тобой своим мнением.

С этими словами Рене встает и на пару минут уходит с террасы, а потом возвращается назад с кубком вина, разбавленного водой.

– Я знаю нашего короля Карла с раннего детства. Признаюсь честно: я никогда не питал иллюзий по поводу его характера, даже тогда, когда еще мальчишкой, на шесть лет младше Карла, восторгался им как героем. Кузен всегда был непроницаем и ловко скрывал свои плохие мысли и злые желания. Но всего через несколько лет он перестал подавлять свое темное начало. Помню, мне довелось стать свидетелем выплеска его злобного естества: Карл приказал нашему кузену Жану де Дюнуа штурмовать замок Азе-лё-Ридо и повесить и обезглавить две сотни солдат в нем – французских солдат! – только за то, что их командир его оскорбил!

Да, это правда: за короткое время его характер переменился разительно. Карлу было семнадцать, когда позорный договор в Труа лишил его прав дофина. И после этого в нем словно бы зажили два человека: один – подающий надежды король, другой – аморфный прожигатель жизни, не веривший в свое будущее и потому не видевший никакого резона следовать советам моей матушки.

А когда он, не задумываясь, бросил на произвол судьбы Жанну д’Арк, я осознал – как осознали и мой брат Людовик, и некоторые наши близкие друзья – что в случае необходимости он пойдет и против нас. Против любого из нас, кроме, возможно, моей матушки. Она – единственная, чьи увещевания он еще как-то воспринимал. И никто, кроме нее, не отваживался попрекать или одергивать его. Я переписывался из Лотарингии и с матушкой, и с сестрой, и мы были единодушны во мнении о нем. Когда Людовик бросил свои силы на отвоевание Неаполя, мы с сестрой решили не волновать его известиями о поведении короля дома. А вот наш младший брат, Карл Мэнский, почуял возможность извлечь для себя выгоды при дворе. Ведь он тогда сильно нуждался – земли Мэна, которые я ему передал, все еще остаются в руках англичан, несмотря на условия брачного контракта моей дочери и короля Генриха VI.

Однако со временем военные успехи благотворно сказались на характере короля, дав ему повод гордиться собой. И стараниями моей матушки короля окружили разумные и надежные советники. К сожалению, моя мудрая сестра Мария почти не имела на него влияния; Карл никогда не прислушивался к ее мнению, и ей не оставалось ничего другого, как постоянно ходить беременной, рожать и оплакивать умерших детей.

Жак внимательно слушает все, что рассказывает ему Рене в присущей ему неспешной манере.

– Увидев при встрече наших дворов в Тулузе в 1443 году Агнессу, король обнаружил в ней то, что всю свою жизнь составляло его идеал – красоту, искренность, благоразумие, преданность, честность и способность приносить радость и получать удовольствие. Агнесса предстала ему юным подобием моей матушки, если угодно – единственной женщины, которой он когда-либо восхищался. И все получилось именно так, как она планировала и предвидела: Карл полюбил Агнессу так же сильно, как она полюбила его. Увы, мы-то, мужчины, знаем, что страсть к одной женщине вечной не бывает, хотя любовь пронести в своем сердце всю жизнь, конечно же, можно.

Жак не произносит ни слова; он только слушает.

– Понятие верности противоречит мужскому естеству. Как в природе. Много ли животных живут парами всю жизнь? Вот! Только некоторые – лебеди, орлы, волки. А у других животных все просто: если один из пары умирает, другой не чахнет с горя, а быстро находит ему замену. Точно так же, как мы, мужчины, овдовев, – говорит Рене с улыбкой и тотчас же добавляет: