Долгие сумерки Земли. Галактики как песчинки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Что надо сказать людям Галактики?

Ты окинул взглядом город, расцвеченный огнями, поглядел в вечернее небо. Ты не находил покоя и здесь и в себе.

- Расскажи им снова, что такое Галактика. Не смягчай ничего. Они мужественны. Объясни им ещё раз, что галактики - как песчинки; что каждая из них - космическая лаборатория слепой Природы. Объясни им, как маленькие индивидуальности могут сравниться с целыми нациями. Скажи им… скажи им, что эта лаборатория закрывается. А новая, оснащённая более современным оборудованием, открывается рядом, на соседней улице.

- Им все расскажут, - сказал Высочайший, и тень закрыла его лицо. Тень ночи, упавшей на Старый город и звезды.

ОБ АВТОРЕ

Брайан В. Олдисс родился в 1925 г. в Норфолке, Великобритания. Во время Второй Мировой войны служил в армии в Бирме и на Суматре.

Литературную карьеру начал продавцом в одном из книжных магазинов Оксфорда, а продолжил литературным редактором газеты «Оксфорд Мэйл». Неудивительно поэтому, что первой пробой пера, не считая поэтических опытов и кинообозрений, стал цикл очерков о вымышленной книжной лавке, которые печатал журнал профессиональных книготорговцев. В дальнейшем Б. Олдисс продолжает обращаться к реалистической прозе, особенно в 70-е гг., когда большой популярностью пользовались три сборника его рассказов. И все же всемирную известность ему принесла фантастика.

Первый фантастический рассказ «Сгiminal Record» («Криминальный рекорд») увидел свет в английском журнале «Sciепсе Fantasу» в 1954 г. Три года упорной работы - и читатели получили первую книгу Б. Олдисса «Sрасе, Тimе апd Natheniе1» («Пространство, Время и Натаниэль»). С 1958 г., когда вышел роман «Non-Stор» (к слову, уже дважды издававшийся на русском языке), писатель практически ежегодно выпускает по книге.

Для его творчества характерно обращение к глобальным проблемам человеческой цивилизации в наиболее критические моменты ее развития. Столь пристальный интерес Б. Олдисса к трагической судьбе человечества и мастерство, с которым он описывает возможный Апокалипсис, создали ему среди писателей-фантастов и фанов прочную репутацию «творца миллионов «концов света»».

О мировом признании Б. Олдисса свидетельствуют две наиболее престижные награды в мире фантастики, присуждаемые в США, читателями - Ниgо и Nеbu1а, лауреата которой определяют профессионалы - редакторы и издатели. Так, «Хьюго» в 1962 г. удостоился цикл рассказов, опубликованных в американском журнале «Fantasу апd SF», впоследствии составивших роман «Теплица» (в русском переводе «Долгие сумерки Земли»). В 1965 г. за повесть «Слюнное дерево», написанную к столетию со дня рождения Г. Уэллса, Б. Олдисс получил «Небьюлу». Заметным событием последнего десятилетия стала трилогия о Гелликонии («Неlliсоniа Sрring», «Неlliconiа Summег», «Неlliconiа Winteг»).

Следует отметить, что журналистское прошлое Б. Олдисса во многом определило его разносторонние интересы. Он - составитель многочисленных антологий (некоторые из них в содружестве с Г. Гаррисоном), редактор фантастических журналов, а также широко известной серии фантастических книг - «Мастера фантастики», издаваемой «Новой Английской Библиотекой». Ряд работ писателя посвящен теории фантастики. И среди них - первая полная история фантастики «Миллиард лет веселья» (1973 г.), которая при переиздании (1986 г.) получила название «Триллион лет веселья», и том, написанный в соавторстве с Г. Гаррисоном и посвященный биографиям писателей-фантастов, «Картографы ада» (1975 г.).

В 1960 г. Б. Олдисс избран президентом Британской Ассоциации НФ. В 1968 г. признан лучшим писателем-фантастом Великобритании, а в 1970 г.- самым популярным автором НФ в мире.

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Спасибо.

Спасибо, уважаемый Любитель фантастики, что ты прочитал этот том и, хотим надеяться, открыл для,себя оконце в еще один необычный мир. Мир, созданный воображением почитаемого всюду, а теперь и у нас, писателя. Спасибо Брайану Олдиссу за прекрасные книги, знакомство с которыми наше издательство постарается продолжить в интересах читателей. Спасибо нам, издателям, сумевшим в годину нехватки всего и вся подготовить и выпустить эту книгу и грезить еще о многих и многих… И, в первую очередь, спасибо Времени з,а предоставленную нам возможность читать. Ведь любители фантастики со стажем помнят годы, когда колбасы на прилавках лежало поболее, хороших книг - гораздо меньше, а фантастику Лавкрафта, Говарда, Хайнлайна, Херберта, Лейбера… заменяли программы КПСС и опусы о построении коммунизма к 1980 году с припевками из «Морального кодекса строителя коммунизма».

Но как-то вдруг, словно в сказке, рухнули леса и обнажились дворцы и храмы светлого завтра: кое-где по руинам ползают прорабы перестройки; одни скорбно вздыхают об утраченных ценностях и радуются каждой найденной реликвии, другие - доламывают местами сохранившийся каркас, а третьи - просто от нечего делать, привыкли копаться в отведенных для этой цели местах. И все они не пытаются (или не хотят) понять: что же произошло, почему и как должно быть. Наверное, только любители фантастики, как те «мудрые пескари», сидят и посмеиваются. Давным-давно фантастика рассказала нам о днях сегодняшних и убедила: все вокруг - суета; всматривайтесь,- среди хлама и обломков всегда пробиваются ростки вечного, они и вселяют надежду.

История в очередной раз преподала нам урок. «Школа жизни» - многонациональная советская литература, призванная описывать героические подвиги и трудовые будни, воспитывать в нас всевозможные добродетели и «быть всегда готовыми» … оказалась в растерянности и, главное, не у дел. Где же они, наши учителя, или суфлеры, чьи труды растиражированы миллионами экземпляров? Почему не возвращаются на полки и не вещают оттуда, как все это понимать и что делать. И лишь в нескольких десятках фантастических книг тот, кто их прочитал за последнюю четверть века, может найти объяснение происходящему в нашей стране.

Еще недавно отыскать фантастическую книгу на прилавках наших магазинов представлялось невыполнимой задачей. Но,- Настанет Время,- есть такой роман у Пола Андерсона,- и оно настало, мы получили возможность, пока еще у самого бережка, окунуться в океан мировой фантастики, и теперь, чтобы от неожиданности не наступил шок, нужно попытаться понять значение и место фантастики в современном обществе. Ведь сколько бредней наговорено о ней за последние годы, иногда из добрых побуждений, чаще же - из конъюнктурных соображений. Наши дежурные критики видели в ней воспевателя и обличителя, человековеда и генератора идей и многое другое, благо - фантастика никогда не зависела от их мнения, оставаясь сама собою - безграничным полигоном для воображения. Но не волнуйся, читатель,- перелистав страницы, ты убедишься: эти заметки скоро закончатся, сейчас мы не станем теоретизировать о жанре. Всему свой черед. Просто в категориях Времени, столь любимом атрибуте многочисленных томов фантастики, поделимся соображениями: «Откуда есть и пошла фантастика», куда она ушла и как нам до нее добрести.

На заре человечества природа являла собой для дикаря неведомую силу, хаотичную и безучастную к его повседневным заботам. И лишь возвеличивание собственной гордыни устремили на него полчища им же созданных существ. Сначала персонифицируя, а затем - защищаясь и ублажая их, наш пращур уразумел простую истину: без него в этом мире ничего не происходит, но, бессильный понять окружающее и теперь уже излишне скромничая, он трансформировал все лежащие за гранью объяснения явления в божественный пантеон.

Не станем затягивать довольно тривиальные рассуждения о возникновении религии, науки и искусства,- тем более, нам известен финал,- представим себя на месте дикаря, предчувствующего неумолимые законы естественных наук. Первые открытые им законы, созданные теории позволили наметить контуры будущего здания науки. И тут же возникли иллюзии: в этом мире можно познать и объяснить все. Но природа проигнорировала упрощенный подход, поскольку существуют силы, не подвластные ни формальной, ни какой-либо иной логике. И все же в течение веков люди продолжали и не прекращают попыток опровергнуть постулаты развития общества, и мелкие успехи, или то, что за них выдавали, позволяли подвергать сомнению даже, казалось, раз и навсегда установленные законы науки. Очередная шишка возвращает все на круги своя, снова начинается медленный процесс, и вновь горячие головы начинают различать за пеленой незнания иную физику, химию, биологию и многое другое, а особенно в отношениях между людьми и во внутреннем мире человека. По-прежнему - вокруг неведомое, а в сознании, или душе,- предчувствие предопределенности. И снова на голову сыпятся яблоки, и опять мы не понимаем - почему, зато легко можем объяснить: они висят над головой.

Как истолковать тот факт, что люди искусства, ворчавшие и закатывавшие истерики, будто им не дают работать, получив такую возможность, тут же утрачивают к творчеству интерес? Их политические потуги на роль народных трибунов выглядят нелепо и жалко. И сразу нам предлагают легкие, доступные объяснения: новоявленные политики вовсе и не были никогда писателями, поэтами, художниками… а занимали придворные должности. Но не все же составляли официоз! Существовал андеграунд,- без членских книжек и почетных званий. Но и он растаял под лучами, если не свободы, то вседозволенности.

А ведь нас почти уже приучили к мысли о «башне из слоновой кости», где царит в высшем напряжении духа Творец, а мы, бедолаги, толпимся внизу, пытаясь поймать хоть отблески загадочного сияния. Давайте, все же,- опять-таки с помощью фантастики - приблизимся к тому строительному материалу, из которого творец или для творца сооружена башня.

Речь пойдет о той поре, «хрущевской оттепели», вернувшей нам немножко свободы, науки, искусства и … фантастику. В послевоенный период, когда в стране издавалось менее десяти оригинальных фантастических книг в год, на Западе фантастика прочно вышла на ведущие литературные позиции. В 1960 году у нас появилась первая, в мягкой обложке, книжечка американских писателей-фантастов. Причем в предисловии А. Казанцева нам предлагалось сразу же выбросить ее в урну, ну, а если и прочитать, то лишь с целью уразуметь, как там, на Западе, живется плохо и какая по-этому у них плохая и мрачная фантастика. И все же сквозь «железный занавес» стали проникать «шпионы»: Брэдбери, Шекли, Азимов, Саймак. У нас зародилось сомнение: наверное, в фантастике не самое главное - описание действия радиоуправляемого трактора и приключений придурковатых роботов, почерпнутых нашими авторами из журнала «Юный техник».

И оказалось - ростки фантастики существовали в глубокой древности, уж куда раньше выхода на сцену ее старшей по званию респектабельной сестрицы - «деревенской прозы» и залихватского братца - «романа о рабочем классе». Но нашей «золушке» предстояло еще тридцатилетнее испытание, хотя в 60-е, казалось, ее ожидало безоблачное будущее. Первые издания и переиздания, новые сериалы и рубрики в периодике, и вдруг, к концу десятилетия - резкий спад. Неужели у писателей, а в то время появились даже такие, кто писал только фантастику,- после А. Беляева подобных попыток никто лет тридцать не предпринимал,- иссякло воображение. Или «Техника молодежи», «Изобретатель и рационализатор» и другие научно-популярные журналы перестали подбрасывать идейки? Нет, все объяснялось проще, наши критики, наконец, додумались: фантастика-то - литература, а значит, человековедение. И как ранее смели ненавистные подземноходы и автономные подлодки, так смели всю ненужную атрибутику, затмевающую внутреннюю духовную красоту нашего доблестного строителя коммунизма. Снова возникли разговоры о «буржуазной приживалке», уводящей нас от героической действительности. Альтернатива оказалась проста: либо вычеркиваем из соцреализма и давим плитой воинствующего материализма, либо изображай трудовые подвиги наших ученых, популяризируй социалистическую науку и технику и их будущие достижения. Порочная идея дала безумные результаты: вместе с советской фантастикой свихнулись и советская наука на пару с техникой, начав выдавать желаемое за действительное. Картинки из научно-фантастических произведений перекочевали на страницы диссертаций и гигантских проектов.

А когда предтеча социалистического учения, выполнив свою историческую миссию, стала обнаруживать «отдельные, незначительные» несоответствия между воспетым ею идеалом и имеющимся оригиналом, ей предложили описывать его на материале вредного, продолжающего загнивать и так нам мешающего Запада. С таким социальным заказом фантастике оказалось справиться нелегко, хотя желающих попробовать хватало. Вот только внутренние законы развития фантастики никак не хотели приспосабливаться к новым задачам. Поэтому книг стало выходить меньше, а те, что выходили, могли отбить охоту читать фантастику даже у самого ярого из ее поклонников.

Нас продолжали убеждать: вот-вот советские писатели осилят поставленные задачи, направив в этот отсталый жанр представителей основного литературного потока. Но даже перспективы установления родства с вышеназванными братцем и сестрицей не вызывали оптимизма. А от перспектив и счастья оказаться в одной упряжке с родственниками - дух захватило. И к концу 70-х годов советская фантастика практически перестала дышать и пребывает в состоянии комы и по сей день. И, казалось, замолчали угодливые критики, перестали направлять фантастику в выверенное ими русло, и теперь уж развернутся наши доморощенные фантасты. Сколько у них скопилось в столах произведений?! Но, увы! Что-то не ломятся прилавки от отечественной фантастики, да и читатели не кричат от восторга при появлении очередного опуса маститого или начинающего автора. Время лишь позволяет проявить себя, а как - зависит от людей. Отсутствие перемен - отсутствие личностей. Мы уповали на заполненные столы, на «шестидесятников», но одно оказалось самообманом, а другое - не более чем символом. Реанимация невозможна. Время «шестидесятников» было в 60-х. Желание открыть дверь в мировую фантастику, наверное, быстро выполнимое лет тридцать назад (достаточно вспомнить традиции и историю отечественной фантастики), сейчас практически невозможно. На Западе у фантастики такие позиции, традиции и обжитый мир будущего, что общество не мыслит без нее своей культуры. Кинофантастика позволяет воочию увидеть грядущее. Мы тоже хитрим, убеждаем себя: нам по плечу снимать фантастические фильмы. Не можем и не снимаем. Хоть посади сотню актеров и заставь «умно» смотреть с экрана, пара осциллографов да фанерный макет звездолета никого не убедят в достоверности происходящего.

Посему, нам еще придется подождать отечественных фантастических произведений. Остается надеяться, что не очень долго, а ожидание, хотя, скорее - учебу, нужно провести с пользой. У отечественной фантастики существуют замечательные традиции; перед нами мировая фантастика, где традиции никогда искусственно не прерывались, и нам необходимо познакомиться со множеством прекрасных произведений. Благо, появились прилавки, доступные для фантастики, открылись издательства, печатающие только фантастику. И пусть не кажется абсурдом появление англоязычных переводов полувековой давности. Но это - единственный путь постижения фантастического мира, без которого нельзя войти в мир просто (а не социалистической или советской) фантастики, а тем более, заселить его. Нам еще предстоит разобраться в феномене,- он не так прост, как мы его сейчас представили,- советской фантастики. Но ясно одно: все, что нам до сих пор подсовывали под маркой фантастики писатели и критики, в сравнении даже с тем тоненьким ручейком, который добежал к нам с «Дикого Запада», заставляет задуматься, покачать головой и пробурчать в усы: «Нэ-э так все было, нэ-э так».

Мы хотим предложить читателям фантастический мир, в котором их мысли и увлечения реализуются в образ и стиль жизни. Вольно или невольно, каждый, отдавший предпочтение столь своеобразному способу познания мира, самовыражению личностных исканий, оказывает влияние на все процессы, происходящие в этом жанре. Пусть, зачастую утрируя, саму жизнь любителей фантастики называют фэн-движением (хотя движение, как любой процесс, вправе отражать отдельные аспекты или жизнь в целом), но сузить огромный мир до встреч в клубах, на съездах, различных «конах» - вряд ли целесообразно. Равно, как и не имеет смысла в очередной раз окончательно и навсегда определять, когда возникла фантастика, ее цели, границы и сопредельные контакты. Так уж случается, всякое новое определение специфики жанра практически сразу подвергается сомнению очередным удачным произведением.

У издательства нет такого единого и завершенного взгляда, «единой нерушимой границы», очерчивающей массив фантастики. И, право, если бы подобное и оказалось возможным, мы, наверное, не взялись бы за выпуск фантастики. Но в том и заключаются ее прелесть и притягательная сила, что, присутствуя в сознании человека изначально, связанная с первыми представлениями человека о Вселенной, пусть даже какое-то время ограниченной рамками Ойкумены, фантастика сразу же заявила о себе с возникновением письменности. Но осознали мы это спустя века, когда поняли, что мы находились в ее храме: разглядывали утварь, роспись, иконы, обретали умиротворение и жаждали просветления. Мы гадали, какие элементы, внутренней жизни храма оказывают самое сильное воздействие, и не могли сразу понять - присутствие в храме. Ведь фантастике удалось развить в себе, хотя, скорее всего, ей это имманентно по природе, способность самогенерации. Подобной универсальностью обладают, пожалуй, лишь религия и философия. Эзотеричность фантастики проистекает из внутреннего мира ее создателя. Именно писатель, степень его таланта, способность наиболее гармоничного восприятия окружающего мира и выражения своих чувств закладывают храм фантастики, и полнота его жизни становится основой формирования взглядов читателя.

Фантастика - поистине мир. Его не охватить взглядом за несколько лет сотней-другой книг. Мы не склонны писать предисловия, в котором сообщать о содержании произведения, и послесловия, растолковывая прочитанное. И не стали бы тратить бумагу, видит Бог, как трудно ее доставать, на эти и последующие заметки. Мы решили: кому они не интересны, пусть пропустит их, а кто, наоборот, с их помощью постарается понять, как прекрасен и безграничен мир фантастики, и почему, как ни к какому другому жанру литературы, к нему так тянется читатель.