Запаянный осматривал повреждения, разгоняя дым, который с шипением вырывался из раскалённого кратера разрушенной панели. Его согнутая в напряжении спина напоминала пролёт моста.
- Сюда! - заорал Одноглазый. Истерическая нотка в его голосе привлекла внимание остальных.
Все смотрели туда, куда он указывал пальцем.
Напрягая зрения, они вглядывались в пустоту тьмы. И глаза их скорее почувствовали, чем увидели.
Мухи. Мухи, поднимающиеся тучами в стремнинах темноты.
Мухи. На их телах играл солнечный свет, и на границе света и тени эти насекомые терялись из виду.
Покрытая блеском множества солнц, стремнина была самим Космосом, а в недрах её клубились мухи - туман кораблей.
Древние силы Инисфара поднимались в атаку.
6.
- Их не счесть! - вопил Одноглазый, бледный, как смерть. - Их тысячи! Это они уничтожили экран. Это - предупреждение! Ради Пла и То они нас в момент сотрут в пыль!
Круто развернувшись, он бросился к Тебе.
- Это ты нас завёл сюда! - кричал он. - Что ты теперь посоветуешь? Как нам спастись?
- Оставьте это капитану и замолчите, - спокойно отбил атаку Ты.
Ты отошёл и стал рядом с капитаном.
Коротковолновые станции оказались неповреждёнными, и Прим быстро и чётко отдавал приказания командирам эскадрилий. На приёмном терминале, прямо у него над головой, отражалась вея картина происходящего - результаты выполнения отдаваемых им приказов. Флот оуленян разбился на отдельные группы, по нескольку эскадрилий в каждой. Группы веером рассыпались в стороны далеко на парсеки.
Они двигались навстречу пелене мух, как раскрытая ладонь. Они неслись на предельной скорости навстречу вражеским флотам.
- Инисфаряне хорошо подготовились ко встрече, - сквозь зубы проговорил Прим. - Нас - слишком мало, чтобы дать им отпор. Это - самоубийство.
- А что ещё вы можете предложить? - спросил Ты.
- Если бы наши корабли смогли прорваться к планетам и, двигаясь по орбитам, угрожать разрушением… Нет, они настигнут нас по одному.
Он покачал головой.
- Есть только один выход, - спокойно сказал он, вновь сосредоточившись на манёвре.
Дальше говорить было нечего.
Флоты сошлись на встречных курсах. Решётка пространства между ними осветилась ярко-синим пламенем - электрическим, ослепляющим. Ряды флотов размыкались и смыкались, словно чавкающие рты. Каким бы ни был источник мощи, поглощение должно было быть невероятным, будто этот источник - сам Космос.
Корабли Оулени оборонялись, ибо сама мысль о нападении казалась самоубийственной.
Решётчатые челюсти вспыхивали перед их иллюминаторами, лязгали, уходили, снова вспыхивали и лязгали, заливая мостики своим невыносимым люминансом, ошеломляя и поглощая.
Такую световую феерию в первый и, наверное, в последний раз наблюдали тысячи глаз.
Корабли, «укушенные» голубыми челюстями, вспыхивали магниевым светом; они сгорали, погружаясь в забвение, излеченные от жизни.
Но захватчики рассыпались в пространстве, уходя на огромных скоростях.
Страшная клетка оказалась не столь проворной; кто бы ни управлял ею, он не мог постоянно удерживать точный её строй. Ножницы работали медленно - и много кораблей прорвалось сквозь узкие её щели, вклиниваясь в ряды флота Инисфара.
Взглянув на терминал, Прим увидел, что осталось только сорок кораблей, разбросанных по всему пространству.