Долгие сумерки Земли. Галактики как песчинки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Я вижу фильм, как сагу о простом человеке, - сказал Ураган 304. - Мы можем назвать его «Наш прекрасный город» - если это название не использовалось ранее.

- Это художественный приём Эдрю Экспуссо.

Они продолжали обсуждение фильма. Хорш выиграл партию.

Он уже уходил из театра, когда кто-то коснулся его руки.

- Как тебе снова удалось найти Арса Скайкра? - спросил Рапсоди 77.

- Хорошо, я отвечу тебе, - весело сказал Хорш. - Пару дней назад у меня была назначена встреча. Я искал гелибабл и случилось так, что проходил через Зал Босфора. Эта старая развалина стоял на дверях, узнал меня и окликнул.

- Это был Арс?

- Именно. Я, конечно же, не остановился и проследовал дальше. Но эта встреча натолкнула меня на мысль о фильме.

- Ты не спросил Арса, нашёл ли он то, что было в сердце города? Именно это он искал, не так ли?

- Разве в этом дело? В нынешнем Арсе ничего не осталось от прежнего. Его одежда - сплошные лохмотья. И, знаешь, этого сумасшедшего дурака трясло от виро! Мне повезло, что все случилось именно так!

Они сделали фильм. Фильм, который побил все кассовые сборы в Новом Союзе. Копии картины приобрели все населённые людьми планеты Федерации, а Рапсоди 182 стал богатым и уважаемым человеком.

Фильм назывался «Песня могущественного города». В нем участвовало три электронных оркестра, семнадцать музыкальных установок и целый полк пневмотанцовщиц. В фильме были использованы пастельные тона, которые как нельзя лучше подходили к сюжету, а местом действия был выбран наиболее подходящий город.

Но не Новый Союз.

Арс Скайкр, конечно же, не снимался в нём.

9. ПОСЛЕДНЕЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ

И снова приходится пользоваться символами: прошло Время. Время простиралось до своих границ. Оно потеряло своё значение и так оно медленно покатилось вниз, подминая несчётное количество веков, - к закату Инисфара и Галактики.

Настало время антагонизмов. Планеты и системы, которые, словно бурные потоки, бушевали во времена Вечной Войны, когда-то связанные узами вражды, уже не имели между собой ничего общего. Даже как противники.

Настало время открытий и консолидации; экспериментов и отречений; надежд и смирения; историков и пророков. Настало время поисков внутренних ресурсов человека: успокоив своих последних врагов, человек обратился к себе. И он побрёл. Один - без своего старого боевого коня - Науки, в которую он так долго верил. Побрёл в лабиринтах самого себя.

Человечество раздробилось. Каждый мир - огромная толпа людей, но они уже не смеялись и не кричали. Каждый остался наедине с собой, словно на необитаемом острове.

Наступил серебряный век Эры Величия и Блеска.

Вскоре останется только свет звёзд.

Ближе к завершению мистерии на сцене появляется все больше и больше актёров: море лиц, ярко освещённое, - приветствующих нас даже тогда, когда занавес опускается. Ближе к финалу симфонии весь оркестр наращивал мощь музыки, словно пытаясь разорвать ту тишину, которая обрушилась на сцену. Закончилась игра, но музыка осталась в памяти.

Всю огромную арену накрыла ширма тишины - всепоглощающей тишины.

1.

Невозможно найти голову поезда событий, который привёз Тебя на Инисфар и в мир теней.

Ты никогда не знал Шаутера по имени. Он работал далеко от того, что люди называют Цивилизацией, - прямо на ободке Галактики. И посему во время своих частых скачков с одной планеты на другую он редко видел звезды с обеих сторон кабины. Но они были, всей Галактикой с одной стороны, блистая ярко и высоко, а с другой - протянулась стена пустоты: вечности до вечности, и островки далёких Вселенных лишь подчёркивали её бездну.

Шаутер любил смотреть на звезды.

Но только не в этот раз. Он занимался продажей фильмов. Его небольшой звездофлайер был забит стеллажами с микрофильмами. Он собирал все: новые картины и антиквариат; философские, социологические, математические. Если их систематизировать, можно по косточкам восстановить всю историю Галактики. Но тем не менее не на них делал деньги Шаутер; окупалось только топливо, но не выпивка. Фильмы, которые действительно приносили прибыль, были связаны с темой, гораздо более древней, чем математический словарь; их объединяла одна идея - страсть.

Эротические фильмы, показывающие все объекты вожделения и способы их достижения, и составляли основной предмет торговли. А, поскольку такого рода «произведения» выпускались нелегально, Шаутер испытывал постоянный страх перед таможенными властями сотен планет.

Но сейчас он находился в приподнятом настроении. Ему удалось обвести вокруг пальца стражей морали, и чуть ли не под самым носом реализовать добрую половину запрещённого товара.