Э м о р и. Ты его не любишь.
Р о з а л и н д а. Не люблю, но зато уважаю, он хороший человек и сильный.
Э м о р и (неохотно соглашаясь). Да, этого у него не отнимешь.
Р о з а л и н д а. Ну вот хотя бы такой пример. Во вторник мы встретили в Райе какого-то бедного мальчика, и, знаешь, Досон посадил его к себе на колени, разговаривал с ним и пообещал подарить ему индейский костюм — а на следующий день вспомнил и купил ему костюм, и, и… так это получилось заботливо, и я невольно подумала, как он хорошо относился бы к… нашим детям, заботился бы о них, и мне не о чем было бы тревожиться.
Э м ор и (в отчаянии). Розалинда, Розалинда!
Р о з а л и н д а (чуть лукаво). Не напускай на себя такой страдальческий вид.
Э м о р и. Какую боль мы способны причинять друг другу.
Р о з а л и н д а (опять заливается слезами). Это было так замечательно — ты и я. Так похоже на то, о чем я мечтала и боялась, что никогда не найду. Первый раз, что я думала не о себе. И я не могу допустить, чтобы это чувство увяло в серой, тусклой атмосфере.
Э м о р и. Не увянет оно, не увянет!
Р о з а л и н д а. Лучше сохранить его как прекрасное воспоминание, упрятанное глубоко в сердце.
Э м о р и. Да, женщины это умеют, но мужчины — нет. Я бы всегда помнил не то, как это было прекрасно, пока длилось, а только горечь, неизбывную горечь.
Р о з а л и н д а. Не надо!
Э м о р и. Никогда больше не видеть тебя, не целовать — словно ворота захлопнули и задвинули засов, — ты просто боишься стать моей женой.
Р о з а л и н д а. Нет, нет, я выбираю более трудный путь, более решительный. Наш брак был бы неудачей, а я неудачницей не была и не буду… Если ты не перестанешь ходить взад-вперед, я закричу!
Он снова в изнеможении опускается на диван.
Э м о р и. Поди сюда и поцелуй меня.
Р о з а л и н д а. Нет.
Э м о р и. Ты не хочешь меня поцеловать?
Р о з а л и н д а. Сегодня я хочу, чтобы ты любил меня спокойно, издали.
Э м о р и. Начало конца.
Р о з а л и н д а (в интуитивном озарении). Эмори, ты еще очень молод. И я молода. Сейчас нам прощают наши позы, нашу дерзость, то, что мы никого не уважаем, и это нам сходит с рук. Но тебя ждет в жизни много щелчков…
Э м о р и. И ты боишься, что заодно они достанутся и тебе.
Р о з а л и н д а. Нет, не этого я боюсь. Где-то я читала одни стихи… Ты скажешь — Элла Уилер Уилкокс, и посмеешься, но вот послушай:
Э м о р и. Но мы-то не обладали!
Р о з а л и н д а. Эмори, я твоя, ты это знаешь. За последний месяц бывали минуты, когда я стала бы совсем твоей, если б ты захотел. Но я не могу выйти за тебя замуж и загубить и твою жизнь, и свою.
Э м о р и. Надо рискнуть — может, и будет счастье.
Р о з а л и н д а. Досон говорит, что я научусь его любить.
Эмори, опустив лицо в ладони, сидит неподвижно. Жизнь словно покинула его.
Любимый! Я не могу с тобой и не могу представить себе жизнь без тебя.
Э м о р и. Розалинда, мы раздражаем друг друга. Просто у нас обоих нервы не в порядке, и эта неделя…