Я настроил свой квантком на волну одного из крупных кабельных новостных телеканалов – и услышал то, что меньше всего ожидал.
– Помимо решительной победы в Пакистане, Оборонительный Альянс Земли выиграл десятки других боев в других точках планеты, – сказал теледиктор. – Ход сражения удалось переломить после внезапных нападений пришельцев на Шанхай и Каир…
Я нахмурился и включил другой канал – там шла прямая трансляция из Нью-Йорка. Город выглядел так, как в постапокалиптическом фильме. На горизонте – дымящиеся развалины, а улицы Манхэттена затоплены в ходе цунами, вызванного множеством искусственно созданных землетрясений.
– …десятки боев еще несколько минут назад шли над городом, но, как видите, сейчас небо чистое, – сообщил другой телеведущий. – Гражданская армия ОАЗ одержала здесь еще одну решительную победу. Человечество отразило первую атаку захватчиков. Мы обратили их в бегство, невероятно!
Прекрасная телеведущая рядом с ним энергично закивала.
– Люди от природы более приспособлены к боевым действиям, чем существа, управляющие кораблями армии вторжения, – сказала она. – В каждой битве они превосходили нас по численности и уровню технологий, зато европы, похоже, не обладают нашими рефлексами и врожденными инстинктами хищника…
Я снова переключил канал и увидел адмирала Вэнса: он обращался к войскам, держа в руках квантком. На его лице застыло хорошо знакомое выражение мрачной решимости. Он выглядел настоящим героем.
– …Хотя мы отбили первую волну захватчиков, нам нанесли существенный урон. А враг не потерял ни единой души – только технику. – Он помолчал, чтобы его слова дошли до всех, затем продолжил: – Вторая ударная группа доберется до нас примерно через два часа; будьте готовы ее встретить.
Как только он договорил, на экране моего кванткома начался обратный отсчет – чуть более двух с половиной часов до прибытия новой группы, которая нанесет вдвое больше урона, чем первая.
Я включил другой канал, затем еще один, однако на каждой станции была все та же пропаганда войны. Телеведущие всех национальностей заявляли о нашей победе и убеждали зрителей собрать все силы и драться, потому что надежда на победу еще сохранялась.
Я убрал квантком, жалея о том, что сам не могу откликнуться на зов Оборонительного Альянса Земли. Но мне было очевидно, что оставшиеся у нас войска не смогут сдержать натиск такой же силы, не говоря уже о том, чтобы справиться с армиями вдвое и втрое больше первой группы.
Я попытался забыть новости и снова подумал про акт самопожертвования, который совершил мой отец после самоубийственной атаки Чена. Эта тактика не должна была сработать – и все же сработала, как и предсказывал отец.
Я решил, что меня больше убеждать не нужно.
– Извини, что не доверял тебе, папа, – сказал я ему по каналу связи, глядя на его закрытые глаза и на лоб, на котором запеклась кровь. – И прости за то, что раньше я не мог заставить себя называть тебя «папой», ладно? Ты меня слышишь? Ты слышишь меня, папа?
Его глаза не открылись. Он не двигался – поле, нейтрализующее инерцию, исключало даже малейшую тряску, несмотря на то, что мы летели в атмосфере Земли с такой скоростью, что корабль мог воспламениться.
– Ты был прав, а я нет, понимаешь? – Я повысил голос, словно пытаясь докричаться. – И мне бы очень хотелось, чтобы ты сейчас очнулся, чтобы я мог сказать тебе все это лично. Выполнишь мою просьбу? Пожалуйста? Генерал? Ксавье?
Он не ответил. Я попытался снова:
– Папа?
Он молчал.
Он был без сознания.
Я отвез отца в больницу на юге Бивертона, где работала мама. Но когда я снизился, подыскивая подходящее место для посадки, то увидел, что все дороги забиты брошенной техникой и напуганными людьми. Если посадить перехватчик здесь, он привлечет к себе внимание и я вряд ли смогу потом взлететь.
Я сделал круг над городом, высматривая тихое место, и вдруг заметил свою школу. На парковке для школьников стояло несколько машин, и моя в том числе. Я также мог разглядеть выжженную траву на лужайке, где утром – в другой жизни – сел прилетевший за мной шаттл ОАЗ.
Хотя тянуло посадить корабль рядом с машиной, я решил, что оставлять его на виду у всех – не слишком хорошая идея. Через несколько секунд я нашел идеальное место для парковки.
Я развернулся и снова пролетел над школой, – стреляя из лазера в крышу спортзала, пока она не обвалилась. Когда пыль улеглась, я опустил беспилотник прямо в спортзал. Теперь корабль замаскирован идеально – его можно было увидеть только сверху.
Директор расстроится… Ладно, пусть пришлет мне счет.
Я был уверен, что кто-то уже заметил мой корабль или услышал шум двигателей. Но когда я вылез из кабины и вышел из спортзала, чтобы осмотреться, то никого не увидел. Наверное, все сейчас грабят магазины, бегут из города или сидят дома и не отлипают от экранов в ожидании новостей.
Я отправил эсэмэс маме – попросил ее как можно быстрее прийти домой с аптечкой, а затем подвел свою машину прямо к выходу из спортзала. Я забежал внутрь, открыл капсулу и отнес отца в машину, сгибаясь под тяжестью его тела.
Когда мне удалось наконец закинуть его на заднее сиденье, от боли он, похоже, пришел в полубессознательное состояние.
– Ред Джайв на связи! – заплетающимся языком сказал отец, моргнул несколько раз и удивленно оглянулся. – Эту машину я знаю… мой старый «омни»! Ржавая жестянка еще бегает?
На секунду я лишился дара речи.