А вот насчет отца я сомневался. Сигнал его аварийного маячка я поймать не мог, а от перископов не было никакого проку – в океане сейчас плавало столько обломков перехватчиков, «глеф» и обычных истребителей, что найти спасательную капсулу среди всего этого мусора было невозможно.
Если он еще не утонул, то скоро утонет.
Я включил все внешние огни, а затем и внутренние – на всякий случай, – однако все равно мог увидеть метра на два, не больше. И здесь ничего не было, ничего. Чем глубже я опускался, тем непрозрачнее становилась вода.
Я беспомощно уставился в пустой экран, отчаянно пытаясь не думать о худшем исходе событий.
Неужели судьба окажется настолько жестокой и отнимет у меня отца в тот же день, когда я его встретил?
На дисплее появились тревожные сообщения о том, что корабль пропускает воду и что нужно немедленно подняться на поверхность, пока не отказали двигатель и системы жизнеобеспечения.
Но я не поднимался, а продолжал бесполезные поиски.
Он не мог снова исчезнуть из моей жизни, только не сейчас, ведь я еще не успел сказать ему о том, что видел во время боя.
Он был прав. Если он вернется, я скажу ему об этом, я помогу ему, я сделаю все, что он захочет. Зачем он так меня наказал – позволил мне узнать и полюбить его, а затем снова разбил мое сердце?
Я знал, что происходит наверху, на поверхности. Как только отец уничтожил «Разрушитель», квантовая связь Оборонительного Альянса Земли восстановилась. Теперь все рекруты Альянса вернулись в бой, управляя миллионами беспилотников.
Благодаря отцу у человечества снова появился шанс на выживание. Он пожертвовал всем ради спасения планеты.
Но в тот момент на планету мне было плевать.
Она могла валить к чертовой матери со всем, что на ней есть, если бы при этом ко мне вернулся отец.
Я повернул перехватчик в сторону морского дна, вглядываясь в пустоту и не обращая внимания на рапорты бортового компьютера, который все громче напоминал мне о том, что нужно повернуть к поверхности – немедленно, иначе я тоже погибну.
Я был не против того, чтобы погибнуть. Совсем не против.
Фаза 3
22
Сидя там, в темноте, я вдруг подумал про Лекс – о том, где она, жива ли.
Я вспомнил мой разговор с ней и трюки с кванткомом, которые она мне показала. Номер отцовского кванткома был в моем списке контактов. Если устройство лежит в кармане его комбинезона, то, возможно, мне еще удастся найти его капсулу.
Внезапно я почувствовал прилив надежды. Неловко достав свой квантком, я открыл список контактов и повторил операции, которые показала мне Лекс. Для того чтобы выполнить «удаленный взлом», требовалось быстро нажать несколько значков на экране – словно код в старых играх «Конами». Это получилось только после нескольких попыток – у меня дрожали руки, а бортовой компьютер, сообщавший о протечках и разгерметизации корпуса, действовал мне на нервы.
Наконец, на экране моего кванткома появилась программа GPS. В ней я был изображен как зеленая точка, а прямо над ней находилась пульсирующая красная – отец. Я повернул дисплей, чтобы увидеть относительные значения глубины.
Капсула отца находилась прямо подо мной!
Я вслепую повел корабль по спирали, ориентируясь с помощью кванткома. Обходя сверху переплетенные обломки двух «глеф», я вдруг почувствовал, что мой корабль во что-то врезался – из тьмы появилась капсула и ударила прямо в фонарь моей кабины. Я ужаснулся, увидев обмякшее, безжизненное лицо отца всего в нескольких сантиметрах от меня.
Как только я перестал вопить, я включил «руку», установленную на моем перехватчике. Через секунду ее магниты с грохотом вцепились в обшивку капсулы, и она втянулась обратно.
Мой компьютер подключился к капсуле и провел диагностику ее обитателя. На моем дисплее появились жизненные показатели моего отца. Он не умер, а просто потерял сознание! Компьютер считал, что вероятность сотрясения мозга – 67 процентов. Кроме того, на голове у отца была глубокая кровоточащая рана. На экране появилось окно со списком методов и препаратов, которые капсула применяла в ходе лечения пассажира. В другом окне я увидел неподвижную фигуру отца и поморщился, заметив, как одна из многочисленных роботизированных рук вводит ему коктейль обезболивающих с помощью шприца-пистолета. Я был готов продать душу дьяволу, лишь бы у этих лекарств не было срока давности.
Я еще несколько секунд смотрел на то, как робот обрабатывает отца, затем наконец пришел в себя и выжал из корабля максимум скорости. Мой перехватчик вылетел из океана и взмыл к облакам.
Бортовой компьютер сообщил, что моему пассажиру срочно нужна медицинская помощь, и выбрал для автопилота курс к ближайшему медцентру ОАЗ – в южной оконечности Южной Америки.
Его предложение я проигнорировал.
И полетел домой.
Пролетая над дымящимся Портлендом, я чувствовал, что по моему лицу текут слезы. Сейчас я впервые увидел, к каким разрушениям привела атака вражеского авангарда. Все оказалось так скверно, как я и предполагал. Город напоминал декорацию из «Столкновения с бездной» или «Мировой войны Z». Улицы, дороги и шоссе, ведущие из Портленда, были забиты транспортом и превратились в огромные пробки. Над пожарищами поднимались столбы черного дыма, и небо было заполнено вертолетами и самолетами – большая часть которых направлялась в глубь континента.