Телекомпании не могли добыть эти записи так быстро (а затем смонтировать их перед эфиром). Они не могли знать, готово ли большинство населения Земли вступить в Оборонительный Альянс Земли и защищать нашу планету. Наверняка это было дело рук ОАЗ – СМИ убедили в том, что нас спасет только успокаивающая ложь. И это действительно было так – если люди поверят, что человечество уже объединяется под знаменами ОАЗ, тогда и сами отправятся воевать.
Я снова вспомнил то, что отец давным-давно нацарапал в своем дневнике:
«А если с помощью видеоигр нас учат сражаться, и мы этого даже не подозреваем? Как в «Парне-каратисте», когда мистер Мияги заставляет Дэниэла красить свой дом, драить веранду и полировать все его машины. Он тренирует ученика, а тот об этом и не подозревает! Нанести полировку, снять полировку – но в мировом масштабе!»
Выпуски новостей стали перемежаться тридцати– и шестидесятисекундными «объявлениями служб общественной информации»; каждое из них сообщало людям о плане ОАЗ и учило их, как с помощью компьютера или мобильного устройства вступить в Оборонительный Альянс Земли.
Лучшим из них был тот, в котором в гостиной дома сидели двое детей, брат и сестра – мальчик играл в «Армаду» на приставке, подключенной к большому телевизору, а девочка – в «Терру фирму» на планшете. Зритель мог увидеть, что она управляет пехотинцем-БТГПБ, а ее брат пилотирует вертолет «Шершень». Они пытались уничтожить огромного робота пришельцев «Бегемот», который брел по пригороду. На телеэкране «Бегемот» делает шаг вперед и наступает на угол дома – и в ту же секунду рушится стена гостиной; оказывается, что робот наступил именно на нее. Дети не играют – они защищают свой дом! Родители, прячущиеся за диваном, смотрят, как дети сражаются с огромной инопланетной машиной – при поддержке сотни других беспилотников, которыми управляют их соседи. Когда «Бегемот», попавший под мощный обстрел, взрывается, родители достают смартфоны и тоже вступают в бой. Это напомнило мне старую рекламу игрушек, которая заканчивалась фразой «Папа и мама тоже могут играть!»
Когда смотреть новости стало невыносимо, я забрался в свою капсулу, закрыл фонарь и сделал его непрозрачным, создав для себя уединенное пространство.
Я посидел немного в темноте, слушая собственное дыхание. Затем достал квантком и включил первую песню, которую нашел на старых отцовских кассетах, – отличный инструментал «Pink Floyd», с помощью которого я часто накачивал себя перед важными заданиями в «Армаде».
Я слушал композицию снова и снова, каждый раз повторяя единственную строчку в ее середине: «Однажды я порежу тебя на мелкие кусочки».
ОСТАЛОСЬ: 01 ч 00 мин 00 с
Когда остался только час, все наши кванткомы одновременно пискнули. На моем экране появилось сообщение о том, что ОАЗ наконец-то разблокировал доступ к общественной телефонной сети. Грэм, Дебби, Ворди, Майло и Чен закрылись в капсулах, чтобы позвонить домой.
Син никому не звонил, а взял бас-гитару и по странному совпадению заиграл свою версию «One of These Days», глядя на звездное небо за куполом. Затем я заметил, что перед ним на полу приклеен лист бумаги со списком композиций, – и увидел, что несколько песен были записаны на кассетах отца.
Отец тоже был один – сидел за главным пультом управления. Я подошел к нему и увидел на экране его кванткома контактную информацию моей матери.
– Ты ей позвонишь? – спросил я.
Вздрогнув, он покачал головой.
– Я собирался послать ей видеосообщение. Записал двадцать три дубля, но все они ужасные. Наверное, я просто отправлю ей тот, что лучше остальных…
Я выхватил у него квантком и стал набирать номер.
– Ты хочешь позвонить ей? – спросил отец нервно, словно школьник. – Прямо сейчас?
Я кивнул.
– Я должен сообщить ей, что у меня все в порядке. И прежде чем ты отправишь ей какое-то безумное послание, мне, пожалуй, следует сказать ей, что ты жив. Иначе у нее будет инфаркт, когда на экране айфона появится твое лицо.
Отец облегченно улыбнулся, однако наш разговор прервал голос Майло, доносившийся из соседней капсулы. Наверное, он забыл закрыть до конца фонарь, и теперь мы слышали каждое слово.
– Ма, все будет хорошо! – сказал Майло. – Ты ведь знаешь, что видеоигры учили меня сражаться? Ну вот, я один из лучших пилотов в «Армаде». Меня завербовали, и теперь я на Луне!
– На Луне? – закричала женщина. – Что за бред, Майло! Не ври матери! – Она взяла огромный пульт дистанционного управления. – Помоги мне справиться с телевизором. Каждый канал показывает эту чушь!
Я взглянул на Майло: он поднял свою камеру кванткома, затем наклонил ее, чтобы мать увидела «Купол грома» и потрясающее звездное небо над ним. Его мать ахнула, а Майло, ухмыльнувшись, снова навел камеру на себя.
– Я же говорил.
Его мать испуганно завыла.
– Ты руководишь обороной?.. Значит, мы обречены!
– Мам, прекрати. – Чем дальше, тем больше Майло напоминал маленького мальчика. – Успокойся. Я остановлю этих тварей, честно. Не волнуйся. Я сделаю все, чтобы ты и малыш Килгор не пострадали. Когда все закончится, ты будешь гордиться мной, вот увидишь…
Я так и не узнал, кто этот Килгор, потому что отец подошел и захлопнул фонарь капсулы Майло. Затем он стал напряженно следить за тем, как я набираю номер матери.
Через секунду на экране появилось взволнованное лицо мамы. Она, конечно, была на работе – стояла в одной из больничных палат перед телевизором вместе с десятком других медсестер. Она даже сейчас не бросила людей, о которых заботилась.
– Зак! – крикнула мама, увидев мое лицо. – Милый, ты жив, слава богу! Ты в порядке?