Дебби недоверчиво уставилась на него.
– Иисусу, нашему Господу и Спасителю, разумеется.
– Ах да, конечно, – усмехнулся Майло. – Только один вопрос, церковница: в какой части Библии Иисус предупреждал нас о вторжении инопланетян? Этот стих я наверняка пропустил.
Дебби бросила на него яростный взгляд и открыла рот, чтобы ответить, но вопрос, похоже, так ее разволновал, что она не могла найти слов.
А вот Ворди – могла.
– «Пятый Ангел вострубил, – процитировала она, глядя Майло прямо в глаза, – и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладязя бездны. Она отворила кладязь бездны, и вышел дым из кладязя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма из кладязя».
– Какой еще кладязь? – Майло перестал улыбаться. – Ты о чем вообще, детка?
Меня в детстве учили, что религия и миф – в общем, одно и то же, однако слова Ворди меня напугали. Ее цитата вызвала в моем сознании жуткое пламя и дым, клубящиеся у дверей «Хрустального дворца», изуродованных огнем лазеров.
– «И поклонились дракону, который дал власть зверю, – продолжала она, – и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним?»
Когда она закончила, все уставились на нее. Затем Дебби зааплодировала, и к ней присоединились мы с Ченом. Ворди покраснела и уткнула взгляд в пол.
– Дядя Фрэнклин обожал цитировать Писание, – сказала она, пожав плечами. – Я слышала, как он читает Откровение еще до того, как научилась ходить.
– Ну, лично я голосую за то, чтобы больше никаких цитат из Библии, – сказал Майло. – На меня реально страх нагнало.
Дебби кивнула.
– Цитировать Откровение прямо сейчас – не лучшая идея. Мы сейчас и так достаточно напуганы.
Прежде чем ответить, Хоуди неодобрительно глянула на Майло и Дебби.
– «Кому охоты нет сражаться, может уйти домой; получит он и пропуск и на дорогу кроны в кошелек. Я не хотел бы смерти рядом с тем, Кто умереть боится вместе с нами»[2].
Они оба долго посмотрели на нее.
– Да что с тобой, девочка? – наконец спросил Майло.
Ворди снова пожала плечами.
– Больше святого Писания дядя Фрэнклин любил только Шекспира. – Она улыбнулась. – Все эти фильмы Браны и Дзефирелли я видела миллион раз, так что знаю наизусть.
Чен набрал что-то в кванткоме, затем наклонил устройство в ее сторону.
– Ты очень умная, и у тебя удивительная память, – сказал компьютерный голос.
Несмотря на то, что комплимент был озвучен синтезированным голосом, Ворди снова покраснела.
– Спасибо, – шепнула она.
Похоже, они с Ченом уже были без ума друг от друга, несмотря на языковой барьер.
– Сколько тебе лет, Ворди? – спросила Дебби, чтобы сменить тему.
– На прошлой неделе исполнилось шестнадцать, – ответила она. – Но прав у меня еще нет.
– Из Нового Орлеана?
Ворди кивнула.
– Я жила в Девятом квартале. Там местные называют друг друга именно так, – объяснила она. – Родители меня так с самого детства прозвали. Это прозвище не всегда мне нравилось, потому что в школе были мальчишки, которые дразнили меня «ворди-жабоморди». Но я заехала одному в хлебало, и они заткнулись.
[2] Уильям Шекспир. Генрих V. Перевод Е. Бируковой.