Я кивнул, пытаясь скрыть разочарование.
– Эта игра не для тебя?
Лекс покачала головой.
– От летных симуляторов у меня голова кружится. Предпочитаю твердо стоять на земле. – Она указала на себя большим пальцем. – Дай мне огромного боевого робота, и я сокрушу всех врагов и обращу их в бегство.
Я ухмыльнулся.
– А как же стенания женщин?
– О да, – рассмеялась она. – Женщины будут стенать во весь голос. Это уж как водится, верно?
Мы оба рассмеялись, привлекая к себе возмущенные взгляды соседей. Похоже, во всей аудитории только у нас двоих было хорошее настроение – и это заставило нас расхохотаться еще громче.
Когда мы успокоились, Лекс перевернула фляжку вверх дном, и на ее высунутый язык упали последние капли. Она завинтила крышечку и засунула флягу в карман джинсов.
– Я потеряла R2, – процитировала она и спародировала знаменитый свистящий вздох голубого андроида.
На этот раз уже я неожиданно фыркнул от смеха.
– Ну что, звездный лорд, признавайся, какой у тебя рейтинг? – спросила Лекс.
– В «Терре фирме» он настолько чудовищный, что о нем стыдно говорить, – сказал я, щедро подсыпая ложной скромности. – А вот в «Армаде» я в данный момент на шестом месте.
Она повернулась и пристально посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.
– На шестом? Во всем мире? Серьезно?
Я перекрестился, но сдохнуть на этом месте себе не пожелал.
– Да это же реальный, денежный талант! Я поражена, Зак-Зак Лайтман.
– Я польщен, мисс Ларкин, – ответил я. – Но ты была бы поражена гораздо меньше, если бы хоть раз видела меня в «Терре фирме». В БТГПБ я еще туда-сюда, но с «часовым» у меня ни хрена не выходит. Я всегда давлю дома, битком набитые мирными жителями, и за это меня лишают звания и отправляют в пехоту.
– Ха, еще бы! Потери среди гражданских и ущерб имуществу!.. Любишь по полной отрываться, да?
Не успел я ответить, как свет в аудитории потускнел, и собравшиеся притихли. Я почувствовал, что Лекс сжала мое предплечье с такой силой, что в нем нарушилось кровообращение. Я уставился на светящийся экран, стиснув подлокотники кресла и дрожа от накопленного за целую жизнь предвкушения.
Затем мы увидели самый страшный в истории обучающий видеофильм.
10
На экране появился анимированный герб Оборонительного Альянса Земли. Заглавные «О» и «А» превратились в прозрачный щит, который окружил вращающуюся голубую Землю. Из нижней части «З» получилась куполообразная голова робота-«часового», а верхняя – в глаз, который, как я понимал, являлся символом базы «Альфа», тайного объекта ОАЗ на обратной стороне Луны. «Почему Альянс разместил базу на своем гербе, ведь ее же не существует?» – подумал я. А затем напомнил себе, что еще несколько часов назад не верил в существование самого ОАЗ.
Логотип исчез, зазвучала зловещая музыка – вступительная композиция оркестрового саундтрека «Армады», который сочинил не кто иной, как Джон Уильямс. Когда вступила струнная секция Лондонского симфонического оркестра, я почувствовал, как у меня по шее побежали мурашки.
Я напомнил себе, что это не сон.
Я напомнил себе, что я должен дышать.
На экране по черному звездному небу поплыл один из первых космических аппаратов НАСА. Он был похож на старую спутниковую антенну с чьего-то заднего двора; к его основанию под прямыми углами друг к другу были приделаны три длинных телеантенны. Я узнал его: это была одна из частей комплекса «Пионер-10»/«Пионер-11», первые аппараты, которые НАСА отправила к пределам Солнечной системы. Их запустили в начале 70-х, поэтому я знал, что этот видеоролик создан на компьютере.
Камера развернулась, показывая, что космический корабль стремительно приближается к Юпитеру. Когда на экране появился газовый гигант, на фоне музыки кто-то заговорил. Мы с Лекс ахнули, узнав его, – и нам вторил хор других голосов. Этот человек умер почти двадцать лет назад.
Карл Саган.
И первые же его слова противоречили всему, что мне когда-либо рассказывали о вселенной.