Паранойя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Василий сидел, спиною опираясь на одну из колонн и подстелив куртку, дабы не ощущать… поменьше ощущать холодную жесткость пола. Сидел примерно в паре метров от старичка и глядел на сновавших мимо прохожих, провожая их взглядом. Других развлечений в его теперешнем положении он позволить себе не мог.

Время от времени кто-то из прохожих останавливался, чтобы подать старичку. А вот Василию — ни разу. Василия проходившие куда-то по своим делам горожане вряд ли хотя бы замечали. Оно и понятно: будь Василий на их месте, тоже не стал бы обращать внимания на пустое место.

Со времени завтрака в его рту не было ни хлебной крошки, но, как ни удивительно, голода Василий не испытывал. И даже когда старичок, отлучившись со своего места примерно на полчаса, вернулся с хот-догом и парой бутербродов на пластиковой тарелке да протянул тарелку Василию, тот от еды отказался. Запах у немудрящей снеди был приятный… наверное, но аппетита у нового обитателя перехода отчего-то не вызвал. В пустом желудке Василия не заурчало при виде, какой-никакой еды, и голодная слюна изо рта не потекла.

— Не хотите кушать? Правда? Уверены? — участливо спрашивал старичок, — ну зря… на ваши деньги купил, кстати.

— Нет… почему-то, — Василий еще пожал плечами, показывая, что и сам не понимает причину отсутствия у него аппетита. На реплику старого попрошайки, напомнившую об отданных в горячности последних деньгах, он счел благоразумным не отвечать. И вообще сделать вид, что пропустил ее мимо ушей.

— Понятно, — произнеся это дежурное паразитное слово, старичок затем с досадой хлопнул себя по лбу, — ну, конечно! Простите, стар уже… да и давно дело было. Забыл, как и сам ни в еде, ни в питье не нуждался перед… этой… то ли инсцениацией, то ли иници…нацией. Как-то так. Это нормально, не волнуйтесь. Пройдет.

Василий рассеянно кивнул, делая вид, что понял сбивчивые объяснения старого попрошайки хотя бы отчасти. Увы, на деле они только добавили вопросов. Но задавать их Василий не решался. Предвидя, и не без оснований, что ответ на них будет единственный — причем уже им слышанный.

«Узнаете. К полуночи непременно узнаете».

Дневной свет, проникавший в подземелье из ведущих наружу дверных проемов, постепенно мерк. Свет искусственный, создаваемый люминесцентными лампами, напротив, казался на этом фоне все ярче. Поток пешеходов мало-помалу иссякал, пока, наконец, в переходе не осталось никого, кроме Василия и шестерых попрошаек.

Василий ожидал, что шайку самовольных обитателей перехода разгонят полицейские — хотя бы на ночь. Да еще мзду с каждого соберут. Или, как вариант, попрошайки сами покинут это место, поняв, что сегодня с подаянием уже ничего не выгорит. Разбредутся по домам; у «участника боевых действий» при этом наверняка обнаружится вторая нога (вполне здоровая), а старушка с мобильником позвонит чадам или иным родственникам, чтоб приехали на своей иномарке и забрали ее. А за юнцом-флейтистом придут родители, вооруженные ремнем и полные педагогического рвения.

Но ничего подобного не происходило. Правоохранители не спешили очищать переход от попрошаек. Как не торопились покидать его и сами музыканты, «участник боевых действий», старушка с мобильником и обиженный Василием старичок. То ли им, как и Василию, просто некуда было идти, то ли… ждали чего-то.

И, как оказалось, дождались.

Сперва в опустевшем, почти погруженном в тишину, переходе стало вроде бы немного темнее. Даром, что лампы горели ярко. Затем вдоль стен — и стремительно заполняя пространство между колоннами — начало распространяться… Нечто. Нечто вроде кляксы, но растекавшейся, кажется, прямо в воздухе. Нечто вроде тени, но огромной. И не было видно никакого предмета, оную тень отбрасывающего.

Точнее всего было бы сказать, что переход заполнялся темнотой. Или даже чернотой — абсолютной и непроглядной, против которой были бессильны даже многочисленные источники света на потолке и стенах. Какое там! Напротив, они сами тускнели от близости черноты и судорожно помаргивали сквозь нее слабыми, ничего не освещавшими, огоньками.

Чернота растекалась со всех сторон. Не сговариваясь, попрошайки и Василий соскочили со своих мест («герой Донбасса» еще успел довольно ловко вскочить в инвалидную коляску) и сбежались к небольшому пятачку между четырех колонн. Этот-то пятачок только и остался худо-бедно освещенным. Черное Нечто остановилось перед ним, окружив, взяв в кольцо, точно полчища врагов — осажденную крепость. Но двигаться дальше не торопилось.

Замерли в окружении колонн да напиравшей отовсюду, клубившейся в воздухе, черноты и обитатели перехода. В ожидании замерли — напряженном, опасливом и молчаливом.

Единственным звуком, который слышал Василий (отчетливо слышал!), был стук его собственного сердца. Оно успело отстучать где-то полтора десятка раз, прежде чем воцарившееся молчание нарушил голос… причем не принадлежавший ни одному из обитателей перехода. По крайней мере, ни одному из тех обитателей, кто имел человеческий облик.

— Итак, — звучал голос глухо, тягуче и без тени эмоций; буквально лился из глубин заполонившей переход черноты, — прошел еще один день. По-разному для вас прошел. И я вижу, что ваши ряды пополнились новой душой…

«Да кто б меня спрашивал! — так и подмывало крикнуть Василия — с удовольствием бы от вас всех свалил. Обратно в офис… к жене, Максимке».

Но язык точно одеревенел и не слушался его. И даже дышал Василий судорожно, с трудом и урывками, словно на шее у него медленно, но верно, а главное, туго затягивалась невидимая петля.

— …а это значит, — продолжал голос из черноты, — что кто-то один должен нас покинуть.

«Пусть это буду я!» — более всего на свете хотелось заорать Василию, но из горла вырвался лишь неразборчивый хрип.

Стоявший рядом старичок при этом схватил Василия за руку. И стиснул его пальцы с силой, неожиданной для своего возраста и роста.

«Молчи, не нарывайся! — словно хотел сказать попрошайка этим жестом, не иначе, как угадав мысли своего невольного подопечного, — не то сам не рад будешь». Похоже, даже он, бывалый обитатель перехода не знал, что может ждать его товарища, покинувшего эту шайку по воле черного Нечто. И ждет ли хоть что-то вообще.

— Назовете ли сами, — вопрошал между тем голос черноты, — кто является лишним среди вас? Или оставите Нам это решение?

Василию показалось — или голос и впрямь особо выделил слово «нам»?..

— Как по мне, тут и говорить не о чем, — первым взяв слово, заявил юный флейтист, — уйти должен вот он! Да, новичок. Во-первых, он много о себе возомнил, а, во-вторых, ему все равно никто не подавал. И не подаст… такому как он.

— Поддерживаю, — грубоватым голосом отчеканил «участник боевых действий», — на хрена среди нас этот слизняк? На нас свысока смотрит, а сам даже пороху не нюхал. От армии откосил. Да еще насмехался надо мной… подковырнуть хотел. И как?! Сравнить с бандеровской мразью!

«Да откуда он знает?! — пронеслось стаей вспугнутых воробьев в голове у Василия, — мысли читает что ли?»

— Насмехался-насмехался, — взяла слово и старушка с мобильником, подтвердив эту догадку, — хоть и про себя, но насмехался. Телефон мой его, видите ли, позабавил. Побирается, мол, старая перечница, а сама с телефоном ходит. А я ведь… когда пожар был, только его вынести и успела!