Паранойя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Переход

Настроение у Василия было отвратительное. Как раз под стать серому осеннему утру — с мокрым асфальтом, лужами и, конечно, грязными брызгами, летящими из-под колес мимо проезжающего транспорта.

С другой стороны, если бы вздумалось Василию составить список причин, опустивших в то утро его настрой ниже уровня канализации, то, собственно, погода расположилась бы где-то в нижней части. Венчала же список наверняка бы участь верного «форда».

Ничего страшного, тем более фатального с машинкой Василия, правда, не случилось. Но все равно пришлось отдать «форд» в ремонт — дабы мелкие неполадки не переросли в серьезную, а то и безнадежную поломку. А самому пока пользоваться услугами общественного транспорта. В автосервисе уверяли, что управятся не больше, чем за неделю. Только вот, как мудро заметил еще Эйнштейн, все относительно. Особенно время. А коль транспорт общественный в городе слыл далеко не конфеткой, то и неделя пользования им обещала стать самой длинной в жизни Василия.

Чтоб понять это, ему самому хватило уже первой поездки. Хотя какая уж там поездка — это, с налетом мещанского комфорта, словцо менее всего подходило к сорокаминутной толкотне в переполненном салоне. Среди уставившихся в смартфоны и заливающих уши музыкой малолеток, каких-то уже с утра подвыпивших нищебродов с замашками гопоты, понаехавших откуда-то с юга работяг, явно незнакомых ни с парфюмерией, ни с русским языком, ну и, конечно же, вездесущих пенсионеров.

Эти, последние, вымораживали Василия пуще всего. И не только потому, что не раз и не два он видел, как какая-нибудь бабка с прытью скаковой лошади подбегает к автобусу на очередной остановке. Подбегает, заскакивает в салон… и начинает демонстративно так ковылять, еле переставляя ноги и оглядываясь на других пассажиров то с жалобным видом голодного котенка, то с выражением осуждения и неутоленной справедливости. И, разумеется, с немым вопросом: а не уступит ли кто-нибудь место несчастной пожилой женщине, которая едва держится на ногах?

Нет, главная причине неприязни Василия была в другом. Он не понимал, какой смысл этим бабкам (и менее многочисленным дедкам) нигде не учившимся и не работавшим, прямо с утра куда-то тащиться, заполняя автобусные салоны и давя на жалость другим пассажирам. То есть, наверняка свои резоны были и у пенсионеров, но лично Василию, например, казались пустяками. И оттого сочувствия не внушали ни грана.

Вот, например одна бабка узнала от другой, что где-то на другом конце города можно купить молока дешевле на целый рубль. И теперь за молоком специально через весь город ездит. Или к сотне уже имевшихся недугов и недомоганий какого-нибудь дедули добавился (вроде бы) сто первый. Значит, ясен пень, надо оному дедку справиться на этот счет у врача — к которому опять-таки приходится ехать через весь город. Или через полгорода. Ну да почему бы и не съездить? Коль работать не надо, дети давно уже взрослые, время девать некуда, а проезд в общественном транспорте — бесплатный.

Благодаря последнему обстоятельству можно было и вообще без всякой причины по городу поколесить. Ну, если надоело пялиться в зомбоящик и захочется каких ни на есть новых впечатлений. Бабки-дедки вправе были хоть весь день мотаться туда-сюда между конечными остановками избранного маршрута — никто ни слова противного таким «путешественникам» сказать не мог. А главное, никакого ущерба для кошелька.

«Хотя, конечно, брехня это все, — с раздражением думал Василий, вися на поручне и поглядывая в заляпанное грязью окно автобуса, — какой к чертям бесплатный проезд? Нет ничего бесплатного! Все на свете чего-то да стоит. Вопрос в том, кто это оплачивает… и за кого. А кто на самом деле платит за проезд этих старушенций, ежу понятно. Я и плачу… вернее, такие как я. Те, кто еще платит налоги в этой стране!»

В общем, неудивительно, что добравшись, наконец, до своей остановки, выходил Василий из автобуса, вздыхая с облегчением. Но радоваться, тем паче, расслабляться было рановато. Застраивалась эта часть города плотно, гораздо плотнее, чем были натыканы остановки автобусных маршрутов. Так что до здания бизнес-центра, где проходили рабочие дни Василия, даже от ближайшей остановки нужно было пройти не менее полкилометра. Ничтожная вроде бы дистанция… но не для того сорта работников, чья привычная поза — положение сидя. Хоть на сиденье в любимом «фордике», хоть в офисном кресле, а хоть и дома на диване, с планшетом или смартфоном в руке. Проще говоря, не для таких как Василий. Людей, к перемещению на своих двоих непривычных.

Мало того. Вдобавок, дорога от автобусной остановки до офиса оказалась омрачена необходимостью спуститься в подземный пешеходный переход.

Переход сей, кстати, еще до открытия успел прославиться. Причем слава та была далеко не доброй. Строили его не спеша… нет, даже прямо-таки с какой-то барской неторопливостью и вальяжностью. Целых три года. И с такой же тороватостью, позволить которую могли себе лишь те же персонажи тургеневских времен — не заработавшие собственным трудом ни копейки и потому не знавшие цену деньгам. Воинственные «хомячки» на городских информационных порталах сбились со счета, соревнуясь в оценках — сколько дензнаков и по каким карманам в ходе той стройки разошлось. По самым смелым подсчетам выходило, что за конечную цену этого перехода (единственного!) можно было метро через весь город проложить.

Конечно, и строителям пешеходного перехода следовало отдать должное. Детище свое они постарались сделать максимально удобным — предусмотрев не только лестницы, но и пандусы и лифты для тех, кому по ступенькам подниматься затруднительно. Не чужды… не совсем чужды оказались они и красоты. Изнутри пешеходный переход был сплошь облицован мрамором, а потолок его подпирали массивные колонны — не то с древнегреческого храма скопированные, не то с готического собора. И не успели (пока что!) украсить стены перехода ни похабные надписи, ни уродливые цветасто-аляповатые граффити.

Но ни удобство пользования, ни довольно-таки приятный дизайн не в силах были исправить общее впечатление от перехода. И впечатление тягостное.

Во-первых, несмотря на мощные люминесцентные лампы, в переходе царил постоянный полумрак, рядом с которым даже осеннее пасмурное утро казалось ясным летним полднем. Причем в какой-нибудь экзотической стране, куда Василий твердо намеревался смотаться в ближайший отпуск.

Во-вторых, как и подобает подземелью, в переходе царило тепло… но тепло какое-то нездоровое, неприятное и неуютное. На контрасте с сомнительной, но свежестью воздуха во внешнем мире, атмосфера этого подземного сооружения казалась особенно душной, застойной как болотная вода. К тому же в переходе пахло потом — причем выделившимся наверняка из давно немытого тела; старой и не знавшей стирки одеждой и, кажется, даже мочой. Оттого дышать там не хотелось. А хотелось, прикрыв рот и нос ладонью, поскорее проскочить неприятное место. Снова выбравшись под ветер да открытое небо.

Так считал Василий и, как видно, большинство горожан, вынужденных пользоваться подземным переходом. Но существовало и меньшинство, полагавшее иначе. Ему, меньшинству этому, духота не досаждала, тепло наверняка казалось желанным, а к запахам, царящим в переходе, эти люди и вовсе наверняка были сами причастны. А коль так, чего печалиться — свое, как известно, не пахнет.

Речь шла об обитателях этого маленького подземного царства — людях, за неимением лучшего вынужденных кантоваться здесь. Конечно, многих из них устроил бы любой объект недвижимости, не имевший ни законных жильцов, ни серьезного присмотра со стороны властей. Но и подземный пешеходный переход был далеко не худшим вариантом. Сравнительно тепло ведь, можно укрыться от дождя, ветра и снега.

А то, что разный посторонний люд взад-вперед ошивается, вовсе не мешало местным обитателям. Наоборот. Во-первых, мешать по большому счету нечему — ничем серьезным эти люди заняты не были. А, во-вторых, из потока прохожих как рыбку из реки можно было выудить для себя толику выгоды. Главное, привлечь внимание, надавить на жалость — и, глядишь, часть купюр из бумажника очередного ходока перекочует в твой карман.

«Конечно, где ж еще вам денег взять, — не без ехидства думал Василий, спускаясь по лестнице в рукотворное подземелье и словно обращаясь к его обитателям, — ну не работать же, блин, в самом деле?»

Обитателей оных в этот раз лично он насчитал целых шесть.

Первым, кто попался на глаза Василию, был молодой музыкант — можно сказать, подросток. Он играл на флейте мелодию из какого-то старого фильма, протяжную и жалостливую, и при этом аж весь извивался. Отчего во-первых, смотрелся забавно, а вовсе не вызывал жалость. А во-вторых, напоминал дрессированную змею, которую Василий видел на улице индийского города, куда ездил в отпуск в позапрошлом году. Змеюка тогда так же виляла всем телом, покуда ее хозяин играл на дудочке.

Еще два музыканта — постарше и уже со щетиной на лице — занимали позицию в десятке шагов от юного флейтиста. Один бренчал на гитаре, второй пел что-то о несчастной неразделенной любви бедного мальчика к красивой, но презиравшей его девочке.

Неподалеку от этой парочки стояла, пританцовывая старушка — не иначе, из племени «городских сумасшедших». Эта игрой на каких-либо музыкальных инструментах себя не утруждала, простодушно заменив любой из них на мобильный телефон, из которого доносилась какая-то веселенькая мелодия.

«У тебя есть мобильник, бабуля?» — так и подмывало спросить… вернее, съязвить Василия, едва сдержавшего смех от такого зрелища. Но удержался он и от вопроса-подколки. Сочтя, что заговаривать с обитателями подземного перехода, значит, себя не уважать. А уж себя-то Василий уважал. Тут уж никаких сомнений быть не могло.

На контрасте с четырьмя любителями музыки пятый из «граждан» подземного перехода выделялся как раз за счет своей молчаливости. Усатый сорокалетний мужчина, облаченный в пятнистую (наверняка купленную в охотничьем магазине) куртку, отдаленно напоминавшую военный камуфляж. Привалившись спиною к стене, он сидел на полу, вернее на специально принесенном половичке, выставив вперед якобы единственную ногу. «Помогите участнику боевых действий на Донбассе», — обращалась к каждому проходящему надпись большими черными буквами на картонке, выставленной на временно пустующей инвалидной коляске.

Коротко и ясно, без слезоточивых подробностей — единственная нога должна была говорить сама за себя. И кто-то из прохожих наверняка на это велся: рядом с картонкой на коляске лежал перевернутый берет, и он не пустовал, отнюдь. Несмотря на то, что день только начался.

Да, кто-то клюнул на пятнистую куртку и надпись… но только не Василий. Потому как не очень-то верил. Таких вот как бы инвалидов, потерявших-де ногу в очередной «горячей точке» он успел повидать за свою жизнь не раз и не два. И отличались они только названием «точки», указанной в надписи-просьбе. То это Афган был, то Кавказ, а теперь вот, гляди ж ты, Донбасс.

«В ногу со временем идете, товарищи, — подумалось Василию, — в ногу, гы-гы! Каламбур получается!» Еще он еле удержался оттого, чтобы с самым невинным видом поинтересоваться у так называемого участника боевых действий: «А в каком добровольческом батальоне вы воевали, уважаемый?» Снова подколоть хотел… и снова сдержался. Так и прошел мимо мужика в пятнистой куртке, с трудом сохраняя на лице смешанное выражение серьезности и отрешенности.