И умерла. Пошел старший брат искать работу. Встречает его хан Яду с пегим Аранзал-конем.
— Хочешь у меня работать?
«Мать советовала не наниматься на работу к хану. А что если я все-таки наймусь?» И ответил:
— Хочу! А какая работа?
— А работа простая — ухаживать за моим Аранзал-конем. Поить его, кормить, мыть, чистить, убирать навоз. Только уговор: друг на друга не сердиться. Кто рассердится, у того вырезать полоску кожи со спины. Я рассержусь — ты у меня вырежешь ремень со спины. Ты рассердишься — я у тебя вырежу.
— Согласен,— ответил старший брат.
На другое утро он начал чистить ханскую конюшню. Работал до вечера. И будто бы ничего не сделал. В сердцах он выругался и сказал:
— Черт побери, до чего же много навоза у этого Аранзал-коня!
— Да ведь ты рассердился! — радостно сказал хан, который все время стоял и подслушивал.
Он подошел к старшему брату и своим острым ножом вырезал у него ремень со спины.
Так повторилось три раза. Не вытерпел старший брат, убежал от хана.
Пошел работать к хану средний брат. И с ним случилось то же самое. И он сбежал от хана.
Пришел младший, Шовара.
— Ну что, будешь у меня работать?
— Буду.
— Тогда иди убирай навоз. А уговор мой знаешь: не сердиться.
С утра до ночи работал Шовара. А хан приказал не давать ему есть. Голодным он лег спать. Утром снова принялся за работу. Прибежал хан. Ласково говорит:
— Ну что, Шовара, как работается? Не сердишься ты на меня?
— Что вы, что вы, хан, не сержусь!
И опять без еды проработал до вечера. А к ночи сделал пробку из сена, заткнул пегому коню задний проход и пошел спать. В полночь проснулся и видит: конь надулся и сдох. Шовара вытащил пробку и пошел спать. Утром он доложил хану:
— Ваш любимый конь околел.
Хан побежал к коню. Конь лежит мертвый.
— Это ты виноват! Ты, наверное, его обкормил?!
— Что вы, что вы, хан, я дал ему корма столько, сколько надо. Уж не сердитесь ли вы?
— Нет, нет, я не сержусь,— опомнился хан.
А у самого руки дрожат, а сам усы кусает. Побежал он к ханше, а Шовара тихонько пошел за ним.
— О моя ханша,— говорит хан,— этот Шовара настоящий шулма. Он жулик, он негодяй! Он обкормил моего Аранзал-коня, и конь сдох! О, что бы я с ним сделал, с этим прохвостом!
— О хан, да вы никак рассердились? — сказал Шовара, который стоял у дверей и слушал. В руках его сверкнул острый нож.
— О Шовара, пощади меня!
— Нет, щадить я вас не буду. Вы моих братьев не щадили. Подставляйте спину!