— У больного омертвели кровеносные сосуды. Других болезней нет. А вылечится он только тогда, когда съест то, что захочет.
Хан обрадовался: значит, можно вылечить любимого сына! И все рассказал Мергену.
— Что хочешь проси, дорогой Мерген! Я дам тебе все, что угодно!
— Что ж, хан, если вы согласны дать мне все, что угодно, то я прошу три лекарства. Сожгите кусок сандалового дерева, пеплом его наполните человеческое сердце и дайте его мне. Потом заколите барана и кровью, взятой из его рубца, наполните человеческое сердце и дайте мне. А потом возьмите два человеческих глаза, наполните их золотом и дайте мне!
— О сын мой, все, что ты требуешь, невыполнимо! Ведь никто из людей не согласится погибать из-за тебя!
И тогда Мерген сказал:
— Отец, приближается час моей смерти. А мужчины умирают в дикой пустынной глуши. Дайте мне двух слуг, которые проводят меня в далекий путь.
Хан согласился и дал двух слуг. Вместе с Мергеном они поехали в степь. Уехали далеко и остановились отдохнуть. «Как бы мне от них избавиться?»—подумал Мерген. И он решил их напоить. Когда те опьянели и заснули, он вскочил на своего светло-серого коня и поскакал назад, к дворцу Тала-хана. Хану Мерген сказал:
— Сколько ни приручайте дикую птицу, она не будет домашней. Сколько ни ласкайте чужого сына, он не будет родным. А вы, хан, не знаете простых вещей. Я действительно для своего исцеления попросил у вас то, что невыполнимо. Но не потому, что для этого нужны были человеческие сердца. Нет, нам они не понадобились бы, потому что вам нечем было бы их наполнять. Вы не знаете простых вещей: сандаловое дерево сгорает без пепла, в рубце барана не бывает крови, а глаза человека ненасытны, и золотом их никогда не наполнить. Ваших верных слуг я напоил допьяна и оставил спать в степи. А теперь, хан, прощайте!
И он взлетел на своего светло-серого коня, объехал дворец по ходу солнца и повернул на северо-запад. Ехал дни и ночи. Ехал без отдыха и без сна. Девятимесячный путь прошел за девять дней и нагнал свою дружину.
«Как прекрасна она,— подумал он, глядя на дочь Тала-хана.— Недаром о ней в священной книге написано, что в сиянии лица ее можно табун охранять, а в сиянии глаз ее можно узор вышивать». И он ехал рядом с красавицей и не знал, что ей сказать.
А она три недели молчала и вдруг спросила:
— Каков он, Сурумзул-Бумба-хан, мой жених?
«А что если я немного пошучу над ханом?»—подумал Мерген и ответил красавице:
— Наш хан всем хорош, но рот у него, как у барса.
Молча ехали еще семь дней.
И вот остался всего месяц пути. Мерген на своем светло-сером коне поскакал вперед, чтобы предупредить о приезде дочери Тала-хана. Через три дня он был во дворце.
— Мой хан,— сказал Мерген,— я выиграл состязания у Тала-хана, и он отдал мне свою прекрасную дочь. Я везу ее к вам. Скоро она приедет вместе с моей дружиной, со своими подданными и скотом.
— Спасибо тебе, мой храбрый Мерген. А скажи, так ли она красива, как сказано в священной книге?
Мерген вспомнил свою шутку и сказал:
— О хан, она очень красива, но губы у нее, как у зайца.
Скоро приехала невеста с дружиной, со всеми подданными и скотом. К пиру уже все было готово.
Когда красавица входила во дворец, она подумала: «Ведь у хана рот, как у барса. Чтобы его не смущать, надо прикрыть свой рот». И прикрыла его рукавом. Хан Сурумзул увидел это и подумал: «Не зря мне Мерген говорил, что у нее губы, как у зайца. Стыдится. Прикрывается». Он отвернулся от нее.
«Он отвернулся от меня, — подумала красавица, — значит, у него и вправду рот, как у барса». И тоже отвернулась.
Но когда они сели за угощение, то увидели друг друга и поняли, что Мерген их обманул.
Хан ушел с пира, взял с собой палачей, вызвал к себе Мергена и приказал вырвать ему оба глаза. Глаза он бросил в пиалу с водой и поставил ее в прохладное место. Мергену он сказал:
— Иди, куда хочешь, живи, где хочешь, а в мое ханство не заходи!
Ээде-Мерген со своим верным слугой пошел на юг. Они пришли к высокой горе, построили шалаш и стали в нем жить. Слуга каждый день уходил на охоту и приносил для слепого Мергена мясо.
Однажды Сурумзул-хан начал строить великий дворец. Он хотел построить такой дворец, какого не было нигде в мире. Он хотел, чтобы этот дворец стоял вечно и было бы на века прославлено имя Сурумзул-Бумбы-хана.
Но ханские мастера ничего но могли сделать. Как только возводили они стены нужной высоты, стены разваливались. Тогда хан собрал мастеров и сказал: