И дунгчи хана объявили:
— Выходите, умные и смекалистые! Ищите среди пятисот одинаковых девушек дочь хана!
Ээде-Мерген вместе с сыновьями ханов и нойонов начал ходить среди девушек и смешить их. И все смотрел на их зубы. И вот, наконец, он заметил у одной из них на верхних зубах шестисложную молитву.
— Вот она, дочь хана! — громко сказал Мерген.
Тала-хан задрожал от гнева. Он понял, что теперь придется ему отдать замуж свою прекрасную дочь, а вместе с ней четвертую часть скота всех четырех родов. «Кто же, кто рассказал ему признаки моей дочери?» — подумал хан. Он побежал к себе читать священную книгу. И он прочитал: «На трех железных ногах, с чугунной шкурой, с глиняным поясом, с телом из перьев, с деревянным хоботом — вот кто рассказал, хан, твою великую тайну!»
Удивился хан и сердито сказал:
— Нет на земле такого существа! Врать стала моя священная книга! Потеряла она свое волшебство! — И бросил книгу в огонь.
А Мерген пришел к хану и говорит:
— Ну что, хан, и третье состязание я выиграл?
— Да, выиграл,— ответил задумчиво хан.
— А если так, то приглашаю вас завтра на пир-хурюм, который я устраиваю в честь невесты нашего Сурумзул-хана.
Пировали они семью семь — сорок девять дней. А как кончился пир, Мерген сказал:
— Теперь нам нора в дорогу, великий Тала-хан.
Хан ответил:
— Я выдаю за вашего хана мою единственную дочь. За нее я отдаю четвертую часть скота всех четырех родов и десять тысяч кибиток. Кроме дочери, у меня никого нет. Я прошу тебя, мудрый Ээде-Мерген, останься у меня, будь моим сыном. Я тебя полюбил.
«Придется согласиться, чтобы все благополучно ушли,— подумал Мерген.— Иначе он что-нибудь придумает и всех нас задержит».
— Я согласен,—ответил Мерген,— я останусь с вами, великий хан.
И вернулся к своим друзьям.
— Мой друг, богатырь Цаган-Дархан! — сказал Мерген,— ты вместо меня поведешь дружину, дочь хана, скот и людей. Где будет длинная черта — там иди. Где будет круг — ночуй. А я через несколько дней вас догоню.
И он попрощался с дружиной, пожелал им белого пути.
Прошло несколько дней. Ээде-Мерген начал думать, как бы вырваться из плена Тала-хана. И он решил притвориться больным.
— Мой хан,— сказал ом,—Я очень болен. Я не могу находиться по дворце: здесь слишком шумно. Дайте мне отдельную кибитку.
— Я все сделаю, что хочет мои сын,— сказал хан.
Ээде-Мерген перешел в белую кибитку, которую поставили вдали от дворца в открытой степи.
Дунгчи Тала-хана объявили по всем его владениям:
— Кто вылечит сына хана, получит половину его скота!
Приходили мудрые знахари, приходили знаменитые эмчи, но никто ничего не мог понять. А Ээде-Мерген чувствовал себя все хуже и хуже. Он начал худеть и желтеть. Тогда Тала-хан призвал самого главного ламу своих владений.
Мерген узнал, что к нему едет главный лама. «Как бы мне его провести? — подумал он.— Мне поможет дохлая собака! Да. Она лежит недалеко от кибитки». Он притащил собаку в кибитку и положил рядом с собой. Пока приехал главный лама, собака разложилась и начала издавать зловоние. Лама вошел в кибитку и тут же выскочил. Хану он сказал:
— Я лечу больных на расстоянии. Мне не обязательно подходить к больному. И болезнь я могу распознать, даже не заходя в кибитку. Вот шелковая нитка. Пусть один конец ее больной привяжет к своей руке. Я буду держать нитку за другой конец и все узнаю.
Мерген привязал конец нитки к лапе дохлой собаки. Лама долго держал в руках другой конец нитки, а потом сказал: