Путешественники стояли, оглядываясь по сторонам, не зная, откуда появятся люди. Прошло еще несколько минут. И вот мелькнул и исчез огонек. Показался снова и уверенно задвигался к группе туристов.
— Это они, — почему-то прошептал доктор. — Они идут.
Вбежал Аргус, а за ним человек с фонарем в руке.
Глава 12
РАССКАЗ ОДИНЦОВА
— Папка! — Володя бросился навстречу Одинцову. — Папка!
Учитель отбросил палку и обнял сына. Возле них кружился и радостно взлаивал Аргус. Сергей Денисович также горячо обнялся с Мишей, Светланой, доктором и стал искать глазами Санина. Краевед стоял в нескольких шагах от него.
— Ну, чего же ты? — Сергей Денисович протянул руки.
Короткое замешательство. Николай Павлович сделал шаг, второй, Одинцов тоже шагнул навстречу, и они крепко обнялись.
— Все здесь, — счастливым голосом проговорил учитель. — Живы! Живы и здоровы. И все здесь.
Когда волнение первых минут встречи улеглось, Николай Павлович удивленно спросил:
— Сергей, а где же остальные?
— Остальные?
— Ну те, кто пришли вместе с тобой.
— Я пока один. Я и Аргус.
— Как! — очки у Мухина едва не свалились. — Ты шутишь, Сережа? Не время.
Одинцов тихо возразил:
— Не шучу. А почему один — история длинная.
Наступило тревожное молчание. Даже ребята поняли, что встреча эта мало изменит их положение.
— Все равно, — вяло сказал доктор, — рассказывай. Мы собирались обедать… Ну, не в том, обычном понимании, а закусить. Прибежал Аргус, тут уже было не до еды. Пообедаем здесь.
Иван Антонович разложил бутерброды на плоском камне, прикрыв его обрывком газеты.
Проделал он все это как во сне, видимо, мысли Мухина были далеки от еды.
— У меня тоже кое-что есть, — Сергей Денисович показал на свой рюкзак. — Добавить?
— Потом. Сейчас рассказывай. Ты что-то скрываешь от нас. Зачем?
Учитель вздохнул.
— Вижу, вы догадались о самом главном. Значит, рассказывать легче. Да, я один. Со мной нет людей, которых вы ждали. Их нет и у пещеры. А случилось все так… Тот про-кля… — Сергей Денисович поспешно поправился: —…Тот день, когда вы спустились в пещеру, выдался ненастный.
Уже через час после вашего ухода пошел дождь. Все небо обложили низкие тучи. Потом подул сильный ветер, началась гроза. И какая гроза! Я еще не видел такой. Я оглох от грохота и ослеп от беспрерывных вспышек молний.
Было тоскливо, ничего не хотелось делать, и я решил отоспаться. Но какой уж там сон, когда над головой все время грохотало, словно рядом палили из пушек. Боялся, что ветер сорвет палатки и все имущество погибнет. Хорошо, что мы разбили лагерь на бугре. Но кое-где вода все же просачивалась.
Я лежал и думал о вас. Ругал вас и, признаться, завидовал. «Они там не чувствуют грозы», — думал я. Аргус клубком свернулся у меня в ногах и вздрагивал при каждом раскате грома. Гроза бушевала долго. Только к вечеру тучи разошлись, и ненадолго выглянуло багровое солнце. Потом снова все посерело, и опять пошел дождь. Нет, это был ливень, как в Экваториальной Африке. С гор хлынули потоки воды. Утром, когда я вышел из палатки, то не узнал реки. Она вздулась, пенилась и бурлила, тащила какие-то бревна и доски — очевидно, остатки разрушенного где-то моста, вывороченные с корнем деревья.
Наших лодок на берегу не было. Их тоже унесла река и, наверное, разбила в щепки о камни. Хорошо, что все вещи мы перенесли в палатки…