Эх. Он и правда туда идет.
— Но…
— Легион там нет. Она, как обычно, меня не послушалась. Я почувствовал, как она покинула это измерение.
Глаза Оливии расширились от изумления. Она, конечно, знала, что Аэрон и его подопечная связаны, но это… Впечатляет!
— Ты настолько хорошо ее чувствуешь?
Он кивнул.
Возможно, Легион права и это ей суждено остаться с Аэроном. Мысль причинила боль, как новое впрыскивание яда в вены. Самой Оливии хотелось стать Аэрону больше чем просто знакомой или подругой. Ей хотелось сделаться его возлюбленной. Желание это обрело кристальную ясность сию минуту, когда его сильные руки обнимали ее, прижимая к груди. Оливия слышала, как колотится его сердце, и кожей ощущала теплое дыхание. Но с Легион она его делить не будет, сколь бы сильно ни было ее влечение.
«Тебе и не придется этого делать. Ты теперь раскованная, уверенная в себе женщина и добьешься всего, чего захочешь».
Истинная правда.
— Прости, что Легион ранила тебя, — угрюмо произнес Аэрон, немало удивив ее. — Она всего лишь ребенок, и я…
— Подожди. Вынуждена тебя прервать, — сказала Оливия, хотя ей приятно было слышать его извинения. — Легион вовсе не ребенок. Она ненамного младше тебя.
Какое-то мгновение Аэрон изумленно моргал, глядя на Оливию сверху вниз.
— Но она такая невинная.
Невинная? Теперь настал черед Оливии фыркать.
— Что за жизнь ты вел, если считаешь невинной эту маленькую демонессу?
Сжав губы, Аэрон поднялся на один лестничный марш, словно не ощущая веса ноши.
— Просто… из-за ее шепелявости, полагаю. И любви к нарядам и играм в принцессу.
— Она провела жизнь в аду, в окружении зла, видела, как души пытают на каждом углу. Конечно, ей нравятся наряды, но это не значит, что она мыслит как ребенок. Она любит тебя, Аэрон. — По крайней мере, по словам самой демонессы. Согласилась бы Легион умереть за него? — Она желает тебя, как женщина мужчину. — В том не может быть сомнений.
Аэрон застыл посреди очередного коридора, занеся ногу для следующего шага. Наклонил голову, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Оливии. В его фиолетовых радужках плескалось безумие.
— Ты ошибаешься. Она любит меня как отца.
— Нет. Она собирается выйти за тебя замуж.
— Нет.
— Да. Ты меня слышишь и знаешь, что я говорю правду.
Желваки на его челюсти задвигались.
— Если то, что ты говоришь, верно…
— Так и есть. Повторю еще раз, ты слышишь правду в моем голосе.
Аэрон сглотнул и потряс головой, словно пытаясь отогнать ее слова. По крайней мере, на этот раз он не пытался отрицать очевидное.
— Я поговорю с ней, объясню, что романтические отношения между нами невозможны. Она поймет.
Только мужчина мог обманывать себя подобным образом.
Он зашагал дальше, храня молчание. Подойдя к двери, Аэрон толкнул ее плечом. Оливия напряглась, но Легион и в самом деле нигде не было видно. Когда Аэрон уложил ее на мягкий матрас, она вздохнула с облегчением.