Читать книгу «Ритка» онлайн.
Покупателей в отделе было немного: толстуха в шубе присматривалась к детским халатикам. Возле кассы семья: папа, мама и дочка лет четырех примеряли шерстяное платьице с плиссированной юбкой. Девочка щебетала на весь магазин, беленькая, кудрявая, похожая на одуванчик, папа с мамой, кажется, ссорились, доказывая что-то друг другу. Кассирша и две продавщицы, словно подсолнухи — к солнцу, обернулись к ним, заинтересованно прислушивались к их спору.
Голубое платье висело в конце, почти у самой стеклянной витрины. Если кто увидит с улицы… Но откуда кто знает, заплатила за него Ритка или нет? Главное, сунуть платье под пальто, так, чтобы оно не выскользнуло. И затолкать от него вешалку под другое. Чтобы не бросилась продавщице в глаза…
Решение это пришло внезапно, подстегнутое злой мыслью: а что ей делать, если у нее нет денег? Должна же она в чем-то пойти в театр?
Застегивая пуговицу на пальто, вернулась к середине зала, откуда вешалки начинались. Еще хватило сил сказать одной из продавщиц:
— А белых кофточек у вас нету? Водолазку бы…
— Водолазки бывают редко, — машинально отозвалась продавщица, увлеченная спором родителей маленькой покупательницы. И добавила отцу девочки:
— Ваша супруга права: длинная юбка некрасиво.
Из магазина Ритка заставила себя выйти спокойно, за углом прибавила шаг. Но до остановки автобуса она бы не добралась. Нужно было где-то отсидеться сначала, прийти в себя. Хорошо еще поселок лесозавода состоял главным образом из частных домов с усадьбами и палисадниками. Поплутала по переулкам и шлепнулась на одно из бревен, сваленных у забора: ноги стали совсем как ватные. Нет, больше на такое она не пойдет! В тысячу раз легче мыть полы. За месяц все равно сорок рублей заработаешь.
Шелк платья хрустел под пальто, но не хотелось даже притягиваться к нему, так она устала. В переулке было пусто, снег здесь был белее, чем в городе, неподалеку за забором звенели ребячьи голоса, тут же дремотно притихли сосны: на темной хвое ни клочка снега. Сухой он, сдуло ветром.
Тихо как! Вернее, спокойно. Никто не гонится за ней, не кричит: держите, украла!
Продавщицы, конечно, хватятся платья. Что им за это будет? Высчитают из зарплаты. Оклад у них, кажется, не очень-то… Обидно им, конечно, будет. Ну, а ей, Ритке, разве не обидно? Она должна всех жалеть, но почему ее никто не жалеет?
Сидела и отколупывала ногтями кору с бревна до тех пор, пока не унялось сердце и не продрогла. Тогда встала и поплелась к автобусной остановке.
Матери еще не было с работы. Отец второй день поднимался рано и уходил куда-то в рабочей одежде. Вероятно, нашел очередную «халтуру».
Забросила крючок на двери и примерила платье. Оно оказалось тютелька в тютельку, будто и было сшито специально для нее. Его нежная голубизна очень шла к ее серо-синим глазам, к белому золоту волос. Показалась себе в нем очень хрупкой, почти бесплотной. Белая ажурная вышивка очень украшала платье. Его действительно только и надевать, что в театр.
Подумала так, но радости почему-то не было. Спросила себя: а как же те, что воруют постоянно? Если каждый раз на душе такое…
Надо было сесть за уроки, но было ясно, что все равно не сосредоточишься. Спрятала платье в чемодан, завернув его сначала в брюки от тренировочного костюма, и принялась мыть полы. За этим занятием мать и застала се. Разматывая на Димке шарф, сказала:
— Чего их лизать, полы-то? Лучше за учебником лишнюю минуту посидела бы.
Ритка решила: мать растрогалась оттого, что она, Ритка, вздумала помочь ей, Но оказалось другое. Стаскивая с хныкающего сынишки валенки, мать продолжала:
— Не хнычь, сынуля! Маме некогда. Сейчас папа придет с работы, а у нас еще и обеда нет…
Отца, оказывается, снова взяли на работу в то строительное управление, из которого его в свое время уволили за пьянку и прогулы. Мать добавила:
— А все сосед наш, Катин отец. Он похлопотал. Нельзя же, говорит, чтобы человек погибал на наших глазах. На лечение собирается его устроить. Да ведь еще не захочет оп ходить в поликлинику-то… А ты не спрашивала у Кати, как у нее мать?
Ритка знала, Катина мать лежит в больнице с сотрясением мозга, Катя рассказала ей об этом в тот же день, когда опоздала в школу. Промычала матери в ответ что-то невразумительное и нарочно полезла с тряпкой под стол.
А мать продолжала свое:
— Зашла бы к девчонке, узнала. У нас брусника еще есть. Можно послать в больницу баночку. Больному всегда кислого хочется. Они для нас столько сделали!
Видеть Катю не хотелось. Сказала матери, что зайдет к ней попозже, все равно Катя сейчас как раз в больнице.
Домыв пол, одела Димку и отправилась с ним гулять. Водила брата за вялую ручонку в сумрачном проулке за стеной дома, где не так хватало ветром, а сама думала об Андрее.
Он сказал, что до субботы, до концерта будет занят. Он мог так: вдруг исчезнуть на несколько дней, забыть на это время про нее, Ритку. А что он именно забывает про нее, не вспоминает, не думает, она знала, чувствовала. И это было мучительно и непонятно.
Она думала о нем теперь всегда. Что бы ни делала, где бы ни была. Не то что бы думала, он просто был в душе с ней, Риткой, всегда. Все спрашивала себя: а что бы сказал, как бы отнесся к этому Андрей? К такому человеку, к поступку, к книге? И оттого, что он всегда был рядом, жизнь стала совсем другой, яркой, волнующей. Уже не угнетали так неуют пустых комнат, ожидание пьяного отца, страх перед его скандалами. Будто ей дали глотнуть свежего воздуха после затхлого подвала, и теперь она дышит-не надышится.
Андрей будет доволен ее нарядом в театре. Во всяком случае, краснеть ему за нее не придется. А если Андрей узнает, какой ценой это платье ей досталось? Он не должен узнать, догадаться. Иначе: смерть.
Утром Катя догнала ее уже возле школы.