Вытащив из кобуры бластер, он жестом приказал Оби-Вану и Энакину идти к турболифтам.
Многие коридоры, ведущие в ангар, не претерпели никаких изменений с тех пор, как служили штреками горных разработок, другие были укреплены пластальными балками и обшиты дюракритовыми панелями. Некоторые турболифты на поверку оказались расположены в бывших рудничных стволах.
Капитан указал на свободный лифт и сам вошёл внутрь вслед за арестованными. Туда же поспешили два госсама, но он кивком отослал их. Как только двери закрылись, он опустил оружие и с неожиданной энергией сказал:
— Нам надо действовать быстро.
— Вы Тревейл, — Оби-Ван произнёс кодовое имя, которое ему сообщили.
— С этим битом всё очень сложно. Его приговорили к смерти.
Брови Энакина сошлись на переносице.
— Что ж он натворил? Убил кого-то?
— Сделал ошибку в бухгалтерских расчётах.
— Суровое наказание для такого проступка.
— Суд Эскарта заявил, что хочет сделать его примером для других. Но ясно, что обвинение сфабриковано. — Разведчик помолчал. — Возможно, всё это как-то связано с вами.
Тревейл не мог знать деталей их задания, но Оби-Ван согласно кивнул.
— Если он ожидает казни, то вряд ли будет расположен говорить с нами.
— Я тоже так думаю, — сказал Тревейл. — Но, возможно, если вы сумеете его вызволить…
— Вы можете это организовать? — спросил Энакин.
— Я могу попытаться.
Кабина турболифта остановилась, и двери раздвинулись.
— Добро пожаловать на тюремный уровень. — Тревейл вернулся к своей роли и вытолкнул Оби-Вана в караульное помещение.
Место за полукружьем компьютерных пультов занимали пять угрюмых инородцев — лысых клыкастых аквалишей-куара — одетых в униформу Гильдии коммерции и щеголяющих тяжёлыми пистолетами.
— Проводите гостей в камеру 4816, — приказал Тревейл сержанту.
— Уже занята. Там этот бит — К'сар.
— Для страданий нужно общество, — философски заметил Тревейл.
Развернувшись кругом, он пошёл обратно к турболифту. Вышедший из-за стойки с экранами четырёхглазый аквалиш повёл Оби-Вана и Энакина по узкому коридору, в который выходили двери тюремных камер. Пройдя метров тридцать, он остановился, ввёл код на вмонтированной в стену сенсорной панели и открыл забрызганную кровью дверь камеры 4816.
В жалкой квадратной каморке не было ни коек, ни санузла.
Запах экскрементов был почти невыносим.
— Предупреждаю, — проскрипел аквалиш на общегалактическом, — только чистота номеров превосходит качество здешней кормёжки.
— Тогда будем надеяться, что нас выпустят до обеда, — сказал Оби-Ван.
Тал К'сар, тощий даже для бита, забился в угол камеры, его длиннопалые руки были скованы на животе. Он был хорошо одет и, казалось, невредим. Оби-Ван вспомнил, что арестовали его только вчера.
К'сар сверкнул глазами, но не ответил на приветственный кивок Оби-Вана.
— Ух, возню устроили, — громко сказал Энакин, когда их заперли.