— Эй, Пээду! Иди в лапту играть! — крикнул кто-то.
Но Пээтер не испытывал ни малейшего желания играть. Ему хотелось посидеть где-нибудь одному, подумать о себе и о зелёных масках. Он побежал в сад. Там, позади теплицы, наверняка никого нет.
Но, завернув за угол, он так и застыл на месте.
На перевёрнутом вверх дном ящике для рассады сидел Калью. Сидел, обхватив руками голову, уперев локти в колени.
Увидев Пээтера, Калью вздрогнул и вскочил на ноги.
Веки у него были красные.
Тут Пээтер заметил валявшийся возле ящика портфель и вспомнил, что Калью не было на первом уроке. Неужели он всё время сидел здесь?!
Калью попытался улыбнуться, но это ему не удалось.
Разве у Калью могут быть заплаканные глаза и подавленный вид? Это было для Пээтера так неожиданно, что его собственные заботы мигом улетучились.
— Что с тобой?.. Случилось что-нибудь?.. — спросил Пээтер, подходя ближе.
— Отца… отца арестовали, — ответил Калью глухим голосом и отвернулся. Плечи его тряслись, словно в лихорадке.
Пээтер внутренне содрогнулся.
Отец Калью — арестант. О-о!.. Как страшно!
Пээтер робко дотронулся до плеча товарища.
И, точно рука его обладала чудодейственной силой, плечи Калью перестали дрожать. Он обернулся и пытливо взглянул на Пээтера. «Как ты к этому относишься?» — словно бы спрашивал он всем своим видом.
Пээтер не нашёлся, что́ ответить, только вновь и вновь похлопывал товарища по плечу. Но, по-видимому, такой ответ и нужен был Калью. Мальчик успокоился и сразу будто размяк. Он скупо улыбнулся и пробормотал:
— Весь вечер и всю ночь крепился. Не хотел… из-за матери. А теперь вот не выдержал.
И Пээтер понял, что Калью говорит о своих распухших глазах.
— Ничего… ничего, — бормотал Пээтер.
Калью поднял с земли портфель.
— Напился и затеял драку. Ударил кого-то бутылкой, — сказал он тихо.
Дружеское прикосновение Пээтера, его деловитое «ничего», то, что он остался с Калью, а не отшатнулся, — всё это было так хорошо. Устами Пээтера словно бы говорил весь класс, вся школа. Это ободряло и утешало.
Мальчики бок о бок направились к школьному зданию.
Сентябрьский ветер уже срывал с деревьев и кустов украшения минувшего лета. Теперь листья, поблёкшие и высохшие до хруста, шуршали под ногами. А на грядке, точно символ богатой осени, ярко желтела огромная тыква.
Вдруг Калью замедлил шаги. Он словно не решался переступить порог школы и оттягивал этот момент.
— У меня на сегодня ни одного урока не сделано, — произнёс он, останавливаясь и вопросительно глядя на Пээтера.
— Ах, ерунда… — Пээтер решительно махнул рукой. — Извинись перед учителем Норманом, и всё.
— Ты думаешь?
Они двинулись дальше.