Выслушав меня, он предложил переправить поисковую группу на участке 2-го батальона, которым командовал толковый офицер Александр Иванович Смоляков. У меня мелькнула мысль: «А что, если поручить комбату организовать поиск?»
Смоляков родился в селе Александровна, под Челябинском. Суровая природа с детства приучила Сашу легко переносить стужу, сырость, трудные походы. Он уже имел большой боевой опыт. Отходил по дорогам Украины, бился на Волге. Был ранен. В общем, обстрелян основательно. А главное, любые задания Смоляков выполнял с огоньком, творчески. В подразделении его любили.
Когда в одном из боев немцы стали окружать командный пункт Смолякова, связист Сергей Живаев прикрыл его огнем из пулемета. Комсомолец стрелял, пока не кончились патроны. Потом пустил в ход гранаты. Живаев уничтожил более тридцати гитлеровцев, спас командира. Но сам погиб.
Я был уверен, что Смоляков справится с задачей.
За выполнение ее майор Смоляков взялся, как всегда, энергично. В этот же день, прихватив с собой старшину Кораблева, он отправился в 4-ю роту, находившуюся на левом фланге батальона. Отсюда за слегка холмистой равниной в бинокль различались очертания вражеской обороны, а за ней — полуразрушенные хаты Дмитриевки. Где ручей пересекал передний край, сплошная линия траншей прерывалась. Видимо, там был заболоченный участок. Туда-то и решено было направить группу. Темная ночь и характер местности позволяли бойцам незаметно проникнуть в расположение противника.
Смоляков и Кораблев долго изучали обстановку, прикидывали маршруты. Внимание старшины привлек почерневший от дождей и ветра большой стог соломы. Он предложил назначить возле него место сбора. Но комбат заметил:
— Если вас обнаружат возле стога — подожгут как факел!
Командиру 4-й роты Смоляков приказал:
— Пропустишь ребят в девять вечера. Без нужды ни одного выстрела. Отвлекать будут на правом фланге. Отход прикроешь по сигналу Кораблева. Смотри не перестреляй в темноте. Выставь наблюдателей понадежнее…
Для прикрытия разведчиков я приказал выделить артдивизион капитана С. Лаушкина и пулеметный расчет Н. Иванова. Николай хорошо ориентировался в темноте. Смоляков заинтересовался, откуда мне известна такая деталь. Я рассказал о пулеметчике-снайпере.
Комбат посмотрел на часы и заторопился. Надо было дать время Кораблеву подобрать людей в группу, подготовить снаряжение. Мы договорились о времени проводов и расстались.
Ровно в восемь вечера я зашел в комбатовскую землянку. В ней восемь разведчиков получали последний инструктаж. Смоляков хотел по всей форме доложить, но я жестом остановил его, сказав:
— Продолжайте…
Взглядом я обвел лица бойцов. Все хорошо знакомы. Я частенько заглядывал в это подразделение, беседовал с ребятами.
Сейчас среди них не было младшего сержанта Харина, рядовых Ильченко и Макарова. Они не вернулись из последнего поиска.
Разведчики чаще других подвергались опасности, и я всегда старался больше уделять им внимания. Мне отрадно было наблюдать, как Смоляков по-отцовски с ними беседует. Он вникал во все мелочи. Ввиду того что группа направлялась недалеко и к утру должна вернуться, красноармейцы шли в тыл врага налегке. С собой они брали лишь небольшой запас продуктов и боеприпасов. Одеты все были в желто-зеленые маскировочные халаты.
Александр Иванович Смоляков проверил, насколько быстро каждый из них может снять автомат, вытащить финку или гранату. Затем спросил старшину:
— Документы все сдали?
— Все, — ответил Кораблев.
— Ну что ж, хлопцы, — обратился я к уходящим. — Вы народ обстрелянный. Не первый раз идете в тыл к немцам. Вот Губанов только впервые. Но с вами не пропадет. Так или не так?
Стоявший возле двери невысокий молодой боец принял стойку «смирно» и нежданно густым баском оглушил меня:
— Не пропаду, товарищ майор!
Все заулыбались.
— Задачу повторять не стану, — продолжал я. — Главное — к утру вернуться с «языком».
Группу, как всегда, повел старшина Сергей Кораблев. Без четверти девять вечера разведчики покинули траншею и скрылись в темноте.
В это время на правом фланге батальона открыла огонь артиллерия. Она отвлекала внимание неприятеля. Через некоторое время Смоляков доложил, что все идет пока по плану.
Однако мне почему-то не спалось. Я позвонил начальнику штаба Ивану Алексеевичу Алехину. Он работал. С ним сидел Виноградов. Оба тоже переживали.
А разведчики тем временем, как потом рассказывали они сами, осторожно продвигались вперед. Непроглядная темень заставила их идти вплотную друг за другом. Первым шел Кораблев, за ним — Кобзев. Замыкал цепочку Гришко.
Вначале, когда заговорили наши орудия, а немцы «повесили» над нейтральной полосой несколько ракет, бойцам пришлось залечь. Затем стрельба прекратилась, но растревоженный противник еще дважды заставлял ребят прижиматься к земле.
Свет ракет помог Кораблеву сориентироваться. Вскоре группа достигла стога соломы. Кораблев решил выждать, пока немцы окончательно успокоятся. Он приказал Гаину и Кобзеву наблюдать, остальным проверить снаряжение. А обращаясь к Губанову, заметил: