Глава третья
ОКРУЖЕНИЕ
Винтовая лестница башни порядком измотала нас. Подполковник Ковалев удачно сравнил подъем по крутым железным ступенькам с нашим отходом от границы. С каждым днем отступления, с каждым боем мы теряли свои силы, все чаще и чаще задыхались в атаках, но зато все выше и выше поднимались в понимании военного дела…
— И теперь, друг мой, — Ковалев перевел дыхание, — наш третий рубеж будет последним: отступлению конец! Хватит! Наш фронт не то, что соседний…
В конце сентября мы узнали о катастрофе на Юго- Западном фронте: четыре армии во главе со штабом и командующим фронтом попали в окружение. А Южный фронт к началу октября настолько стабилизировался, что Ковалев в своем оптимизме был не одинок. Я тоже, разумеется, хотел, чтобы наш рубеж подвел черту отступлению. Однако после потери Днепра я допускал возможность нового отхода. К тому же вчерашнее показание пленного, ночной шум в стане врага настораживали. Не иначе, готовилось крупное наступление.
— Пусть сунутся, — с угрозой сказал Федор Андреевич. — Моя дивизия, по крайней мере, не дрогнет. Насмерть будет стоять!
— Мне думается, Федор Андреевич, не всегда надо стоять насмерть. Все зависит от условий, обстановки. Если, скажем, полк окружают, зачем губить его? Лучше вывести, пока не поздно, а потом при более благоприятной ситуации ударить, разгромить врага или хотя бы измотать.
Ковалев остановился на площадке.
— Чепуха, его не измотаешь! Резервы огромные. Наш долг хоть умереть, но остановить. Не пропустить дальше. И только так, только так можно выиграть войну!
— А мы ее и не проиграли! Где молниеносная победа? Ведь фашисты не разгромили, как хвастаются, нашу армию.
— Тем более, никаких отходов больше!..
Я не стал возражать, В нем я узнал себя вчерашнего. Мне тоже казалось, что сейчас у нас должна быть одна стратегия — стойкость! Но ход войны заставил мыслить гибче.
К сожалению, Ковалев руководствовался лишь одним принципом: устоять — победить, отойти — погибнуть!
Не успели мы с Федором Андреевичем подняться на НП, взяться за бинокли, как прибежал Калинкин. Раскрасневшийся, тяжело дыша, он сообщил нам:
— Мелитополь взят! Одиннадцатая армия противника прорвала фронт!
Ковалев стал уточнять источник информации, а я невольно направил бинокль на юг. Конечно, Мелитополь далеко от нас. Да и утренний туман сокращал видимость. Но когда за моей спиной притихли голоса, я услышал отдаленный орудийный гул. В районе озера Молочное шел бой.
Город Мелитополь обороняла 9-я армия. Ее укрепили резервами фронта. Но враг по-прежнему имел перевес и в людях, и в технике. Значит, наш левый сосед нуждался в срочной поддержке. Иначе — опять угроза окружения. Как же быть?
Я решил связаться с комдивом. Но телефонная линия оказалась поврежденной. Посылая связиста, я был уверен, что провод оборван случайным осколком. К счастью, вторая «нитка», идущая из штаба полка, была в исправности. Воспользовавшись ею, Ковалев вызвал своего представителя и подтвердил отданный ранее приказ:
— При любых обстоятельствах стоять насмерть!..
Вернулся связист. Он нашел обрыв, но не нашел второй конец провода.
Странный случай заставил меня послать на разведку Калинкина. Вслух я высказал предположение:
— Уж не прорвался ли неприятель и к нам в тыл?
— Это невозможно! Слишком далеко. А самолеты не страшны. Любой десант расстреляем…
На сей раз Ковалев рассуждал здраво. И все же опыт войны показывал, что 11-я немецкая армия не стала бы в одиночестве пробивать нашу оборону. Не зря вчера пленный офицер нарисовал на карте «клещи»… Да и румыны, очевидно, активизируются…
Оконце в башне узкое. Мы смотрим на румынские позиции по очереди. К этому времени выглянуло солнце и осветило передний край противника.
— Спят, черти! — засмеялся Ковалев.
Действительно, во вражеском стане царили тишина и покой. Молчали и их артиллеристы. Ночью они бодрствовали — из пушек и минометов обстреливали станцию Пришиб.
Я перевел взгляд на вокзал. Здание без стекол. Возле развороченной платформы — скелет сгоревшего вагона. Снизу тянет дымком.
Через северное оконце увидел убранные поля пшеницы и подсолнуха. Где-то там оборонялись соседние 12-я и 6-я армии.
Мы с Ковалевым, понятно, и мысли не допускали, что именно на участке 6-й армии прервалась армада немецких танков.