Несостоявшийся император. Александр Михайлович: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После церемонии поднятия флага был отдан приказ: “Всем на шлюпки!” Я был назначен на шлюпку с корвета “Гиляк” вместе с кадетами моего класса. В течение часа мы плавали под парусами, и нас учили грести. Несколько раз мы должны были пройти пред адмиралом, который за нами внимательно наблюдал. Нашим следующим уроком было поднятие парусов на корвете, причём на фок-мачте и грот-мачте работали матросы, а на бизани — кадеты. Наконец, от 10 до 11 часов был урок практического мореходства. После завтрака и короткого отдыха следовало ещё четыре часа занятий. Обед подавался в 6 часов вечера. В восемь часов мы должны были быть уже в койках.

Во время занятий мне не оказывалось какого бы то ни было преимущества. Когда я делал что-нибудь неверно, мне на это указывалось с той же грубоватою искренностью, как и остальным кадетам. Объяснив мне раз и навсегда мои обязанности, от меня ожидали чего-то большего, чем от остальных кадет, и адмирал часто говорил мне, что русский великий князь должен быть всегда примером для своих товарищей. Это равенство в обращении мне очень нравилось. Я учился легко. Моё непреодолимое влечение к морю усиливалось с каждым дном. Я проводил на вахте все часы, назначенные нашей смене, находя лишь приятным провести четыре часа в обществе мальчиков, ставших моими друзьями, в непосредственной близости моря, которое катило свои волны в таинственные страны моих сновидений.

Я никогда не мог сходить на берег без моего воспитателя, так как матушка дала строжайшие инструкции относительно сбережения моей нравственности. Мне очень хотелось часто удрать от него и последовать за моими друзьями в те таинственные места, откуда они возвращались на рассвете, пахнущие вином, с запасом рассказов о своих похождениях.

   — Как вы провели увольнительную? — спрашивали они меня с многозначительной улыбкой.

   — Очень скромно. Просто погулял с воспитателем.

   — Бедный! Мы провели время гораздо лучше. Если бы вы знали, где мы были!

Но поинтересоваться, где они были, — мне было также строго запрещено. Адмирал строжайше воспретил кадетам употреблять в моём присутствии “дурные слова” или же описывать соблазнительные сцены. Но мне было тогда шестнадцать лет, и природа наделила меня пылким воображением.

В течение трёх месяцев мы крейсировали вдоль берегов Финляндии и Швеции. Затем мы получили приказ принять участие в императорском смотру, и это вознаграждало меня за все мои усилия. Я несказанно радовался случаю предстать в роли моряка пред государем, государыней и моими друзьями: Ники и Жоржем. Они прибыли к нам на крейсер с большой свитой, среди которой были великий князь Алексей Александрович — морской министр и будущий непримиримый противник моих реформ во флоте. Стоя в строю на своём месте, я с благодарностью смотрел на государя. Он улыбнулся: ему было приятно видеть меня здоровым и возмужавшим. За завтраком Ники и Жорж, затаив дыхание, слушали мои бесконечные рассказы о флотской жизни. Поклоны, переданные ими от моих старших братьев, которые служили в гвардии, оставили меня равнодушным. Я жалел несчастных мальчиков, запертых в стенах душной столицы. Если бы они только знали, что потеряли, отказавшись от карьеры моряков!

Так провёл я четыре года, чередуя своё пребывание между Михайловским дворцом в С.-Петербурге и крейсерами Балтийского флота».

В нашем повествовании уже несколько раз упоминался Михайловский дворец. Поэтому, думаю, стоит немного отвлечься от дел морских и рассказать о дворцах и имениях великого князя Михаила Николаевича, где бывал наш герой.

По распоряжению Александра II для его брата Михаила известный архитектор Л.И. Штакеншнейдер в 1857-1861 гг. на Дворцовой набережной выстроил Ново-Михайловский дворец. Ново-Михайловским дворец был назван, чтобы его не путали с Михайловским дворцом, построенным в 1819-1825 гг. по проекту архитектора К.И. Росси для великого князя Михаила, сына Павла I.

Трёхэтажный Ново-Михайловский дворец выглядит весьма помпезно. Со стороны набережной фасад украшен фигурами кариатид и других мифологических персонажей. Парадные помещения во дворце отличаются роскошной отделкой, причём особенно выделяются торжественно оформленные вестибюли главных лестниц и танцевальные залы. Со стороны улицы Миллионной шталмейстерский корпус дворца, предназначенный для свиты, выглядит куда скромнее. Забавно, что в 20-х гг. XX в. Миллионная улица была переименована в улицу Халтурина, руководителя «Народной воли».

Ново-Михайловский дворец был главной резиденцией великого князя Михаила Николаевича во время его приездов в Петербург. После его смерти дворец отошёл к старшему сыну Николаю.

Императору Александру II показалось, что брату Михаилу, постоянно проживавшему в Тифлисе, недостаточно будет дворца на набережной Невы, и он приказал построить ещё и загородный дворец на Старой Петергофской дороге между Стрельной и Петергофом. На территории в 106 гектаров был разбит большой парк, а архитектор Г.А. Боссе в 1858-1861 гг. построил дворцовый ансамбль, названный Михайловкой. Дворец стоит над бровкой приморского откоса. На верхней террасе простирается великолепный тенистый парк с вековыми деревьями, с целой системой прудов, каналов и мостиков. У откоса рядом с дворцом сооружена искусственная горка, с которой открывался вид на нижнюю террасу парка и на Финский залив. В юго-западной и западной частях усадьбы расположены оранжереи, кухонный корпус, конюшни и кавалерский корпус, перестроенный архитекторами Боссе и Штакеншнейдером из старого дворца конца XVIII века. Весь дворцовый комплекс был построен на месте двух старых усадеб — Бутурлиных и Алсуфьевых.

После смерти Михаила Николаевича Михайловка также отошла к великому князю Николаю Михайловичу. А в 1919 г. в дворцовом комплексе разместилась детская трудовая школа «Красные зори». В ходе Великой Отечественной войны Михайловка была основательно разрушена. Кто разрушил этот дворец и другие соседние — вопрос довольно спорный. Немцы, без сомнения, большие «бяки», но и про большой калибр пушек Балтфлота и Кронштадтских фортов тоже забывать не следует.

В 1968 г. началось восстановление Михайловки, и вскоре она была превращена в базу отдыха Кировского завода. После перестройки дворец в Михайловке принадлежал пансионату «Стрельна». Лучшие номера стоили всего-то 14 у. е. в сутки, и автор горько сожалеет, что ему не удалось там пожить. Но в июне 2003 г. совместным решением Министерства культуры и Министерства имуществ РФ Михайловка передана Управлению делами президента РФ. Нашему любимому президенту, который ежедневно клянётся не идти на третий срок, видимо, мало десятков резиденций по всей России, а также огромного дворцового комплекса, сооружённого в Стрельне на базе Константиновского дворца. Лично у меня после посещения апартаментов в Стрельне отпали всякие сомнения в том, кто будет президентом в 2008 г.

В 1869 г. великий князь Михаил Николаевич приобрёл для своей супруги имение Ай-Тодор в Крыму. Имение площадью 70 десятин, то есть свыше 100 гектаров располагалось между берегом моря и шоссе Севастополь — Ялта. Позже площадь имения была расширена до 200 десятин, включив территорию и по другую сторону от шоссе. В имении был разбит прекрасный парк, посреди которого возвели небольшой дворец, свитский корпус и хозяйственные постройки. Большая же часть имения отводилась под виноградники, при которых построили обширный винный подвал.

После смерти Ольги Фёдоровны согласно её завещанию имение было поделено между Александром и Григорием Михайловичами. Сандро получил большую часть имения, примыкавшую к горам, а Гоги — прибрежную часть.

Своё имение Александр Михайлович назвал Ай-Тодор, в честь мыса Ай-Тодор (святой Фёдор), а Георгий Михайлович свою часть назвал Харакс, по названию римской крепости. Развалины крепости Харакс оказались на территории, отошедшей к Георгию. Там в I—III веках н. э. стоял римский гарнизон. После ухода гарнизона в 230-245 гг. крепость была разрушена варварами и более не восстанавливалась. Впервые небольшие раскопки в крепости были произведены в 1849 г. графом Шуваловым. Систематические же раскопки были начаты Александром Михайловичем в 1896 г.

Но мы забежали далеко вперёд, а сейчас время вернуться к морской карьере нашего героя. В сентябре 1885 г. в «Морском сборнике» был опубликован приказ о производстве великого князя Александра Михайловича в чин мичмана с зачислением в гвардейский экипаж. Поскольку эта часть будет ещё встречаться в нашем повествовании, о ней следует сказать особо. Гвардейский экипаж был учреждён 16 февраля 1810 г. по приказу императора Александра I. Первоначально в его состав вошли команды придворных гребцов и парусных яхт. Это была единственная часть, имевшая две униформы: флотскую, носимую летом, и зимнюю сухопутную, сшитую по образцу гвардейской пехоты.

К началу 1885 г. в составе судов, принадлежавших Гвардейскому экипажу, были фрегаты «Светлана», «Герцог Эдинбургский» и клипер «Стрелок». Шефом Гвардейского экипажа состоял великий князь Константин Николаевич, а после его смерти в 1891 г. была назначена вдовствующая императрица Мария Фёдоровна.

О своём производстве в чин мичман Александр Михайлович писал: «К большому удивлению моего воспитателя, я получил высшие отмотки на экзаменах по всем предметам, за исключением судостроительства; я до сих пор не вижу смысла в желании делать из моряков военного флота инженеров-судостроителей. Поэтому я не был особенно огорчён своим скромным баллом по судостроению.

Наконец, я был предоставлен сам себе. Впервые в моей жизни я не смотрел на свет Божий глазами воспитателей и наставников. Однако матушка продолжала всё ещё смотреть на меня, как на ребёнка, хотя самый значительный день в жизни великого князя — день его совершеннолетия — приближался.

1 апреля 1886 года я стал совершеннолетним. В восемь часов утра фельдъегерь доставил мне форму флигель-адъютанта свиты его величества. В Петергофском дворце состоялся приём, на котором присутствовали их величества, члены императорской фамилии, министры, депутации от гвардейских полков, придворные чины и духовенство. После молебствия на середину церкви вынесли флаг Гвардейского экипажа. Государь подал мне знак. Я приблизился к флагу, сопровождаемый священником, который вручил мне два текста присяги: первый — присяги для великого князя, в которой я клялся в верности основным законам империи о престолонаследии и об учреждении императорской фамилии, и второй — присяги верноподданного. Держась левой рукой за полотнище флага, а правую подняв вверх по уставу, я прочёл вслух обе присяги, поцеловал крест и Библию, которые лежали на аналое, подписался на присяжных листах, передал их министру императорского двора, обнял государя и поцеловал руку императрице. Вслед за этим мы возвратились во дворец, где нас ожидал торжественный завтрак, данный в мою честь для ближайших членов императорской семьи.

Традиции нашей семьи исключали мелодраматические эффекты, а потому никто не стал объяснять мне значения данных мною присяг. Да в этом и не было надобности. Я решил в моей последующей жизни в точности исполнять всё то, чему присягнул. Тридцать один год спустя я вспомнил это решение моей юности, когда большинство из моих родственников подписали обязательство, исторгнутое у них Временным правительством, об отказе от своих прав. Я родился великим князем, и никакие угрозы не могли заставить меня забыть, что я обязался “служить Его Императорскому Величеству, не щадя живота своего до последней капли крови”.

В своих очень интересных мемуарах племянник мой, германский кронпринц, рассказывает об одном чрезвычайно характерном разговоре, происшедшем 9 ноября 1918 г. между его отцом, кайзером Вильгельмом, и генералом Тренером, министром германского республиканского правительства, а тогда видным офицером генерального штаба. Вильгельм хотел знать, мог ли он рассчитывать на преданность своих офицеров. “Наверное, нет, — ответил Тренер, — они все резко против вашего величества”. — “Ну а как же присяга?” — воскликнул Вильгельм II. — “Присяга? Что такое, в конце концов, присяга? — насмешливо сказал Тренер. — Это ведь только слово!”

Должен сознаться, что в данном случае все мои симпатии на стороне германского императора, тогда как некоторые мои родственники оказались по своим взглядам законными предшественниками генерала Тренера».

Тут его высочество сильно грешит против истины. Как мы узнаем позже, он и его братья ещё до начала XX века вступили в масонские ложи, а в ходе Первой мировой войны приняли участие в заговорах с целью свержения Николая II.

«Достигнув двадцати лет, русский великий князь становился независимым в финансовом отношении. Обыкновенно назначался специальный опекун, по выбору государя императора, который в течение пяти лет должен был научить великого князя тратить разумно и осторожно свои деньги. Для меня в этом отношении было допущено исключение. Моряку, который готовился к трёхлетнему кругосветному плаванию, было бы смешно иметь опекуна в Петербурге. Конечно, мне пришлось для достижения этого выдержать большую борьбу, но в конце концов родители мои подчинились логики моих доводов, и я стал обладателем годового дохода в двести десять тысяч рублей, выдаваемых мне из уделов. О финансовом положении императорской семьи я буду иметь случай говорить ещё в дальнейшем. В данный момент я бы хотел лишь подчеркнуть ту разительную разницу между 210 000 моего годового бюджета в 1886 г. и 50 рублями в месяц, которые я получал с 1882 по 1886 гг. от моих родителей. До 1882 г. я вообще не имел карманных денег.

Однако благодаря строгому воспитанию, полученному мной, я продолжал и после своего совершеннолетия вести прежний скромный образ жизни. Я ещё не знал женщин, не любил азартных игр и очень мало пил. Единственно, кто получил выгоду от моих новоприобретённых богатств, — это книготорговцы. Ещё в 1882 г. я начал коллекционировать книги, имевшие отношение к истории флота, и это моё пристрастие сделалось известным как в России, так и за границей. Крупнейшие книжные магазины С.-Петербурга, Москвы, Парижа, Лондона, Нью-Йорка и Бостона считали своим долгом помогать мне тратить мои деньги, и тяжёлые пакеты приходили ежедневно на моё имя со всех концов мира. Отец поражался, когда входил в мои комнаты, которые были переполнены тяжёлыми кожаными фолиантами от пола до потолка, но не делал никаких замечаний. Его переезд с Кавказа (наместничество на Кавказе было с 1882 г. упразднено) в С.-Петербург на пост председателя Государственного Совета заставил его примириться с моей службой во флоте: