Я нёс, что приходило на ум, отвлекая внимание министра, и увлекая его в столовую. Гипноз я решил в его случае не применять, у меня появилась другая идея.
— Вы говорите, об этом райском уголке знаем только мы вдвоём? Есть маленький нюанс. В своей работе я придерживаюсь нескольких правил, как и вы в своей. — Мы пришли в столовую. — И, ведь, именно этому вы обязаны своим грандиозным успехом, господин министр. Вот и у меня ничего не получилось бы, если бы я позволял себе игру без установленных правил. Одно из моих правил: дети никогда не видят меня в лицо. И не только дети. Вы говорите, что о той комнате никто, кроме вас и меня не знает. А я хочу сказать, что кроме вас никто не знает, на что я способен. Но меня видела ваша охрана. Как можно решить эту проблему?
— Ты только для этого меня сюда позвал? Я могу эту проблему решить двумя словами. Охрана предана мне и ничего не знает. Я могу сейчас же набрать начальнику охраны, и все они до единого забудут твоё лицо.
— Можете пригласить всех сюда, и сказать им, что с этого момента они должны забыть моё лицо? Это будет более эффективно с точки зрения психологии запоминания, потому что те, кто меня увидели мельком, смоделируют у себя в мозгах моё другое лицо, а при встрече укажут, как на «что-то» знакомое, потому что будут помнить забыть другое лицо, а у тех, кто меня запомнил хорошо… — так я постарался проговорить минуты три, пока он не потянулся к домофону, загруженный самой неперевариваемой информацией, которую когда-либо слышал в своей жизни, но убеждённый в необходимости совершения действий, на которых я настаивал.
Все восемь охранников собрались в столовой, где мы были с министром, через четыре минуты.
— Я владею кое-какими технологиями, — обратился я к министру. — Можно я попробую объяснить?
— Валяй.
— Тогда, пожалуйста, не останавливайте меня, чтобы не стало происходить у вас на глазах.
Через семь минут все восемь охранников стояли с закрытыми глазами и спали. И проспать они должны будут так около трёх часов. Этого времени должно будет хватить, чтобы вывезти всех детей и сделать мне кое-что.
— Ну, сделано, — сказал я, обернувшись к министру.
Министр, показалось, уменьшился в росте.
— Ловко, однако. И что, потом ничего не вспомнят?
— Не-а. Теперь твоя очередь.
По его вопросу я понял, что министр — смышленый человек.
— Забыть?
Я усмехнулся.
— У тебя есть дома спички?
— Там.
— А перекись?
— Есть, надо поискать.
— Ещё нам понадобиться немного моющего средства, бензина. Пойдём, прогуляемся до машины.
Когда мы вернулись в дом, я заставил его найти всё, что мне было необходимо. Он методично, немного трясущимися руками смешал в указываемых мною пропорциях всё, что мы нашли, как я ему говорил.
Я зажёг газовую конфорку.
— Ставь на огонь и кипяти, — скомандовал я ему.
Тот подчинился.
— А теперь возьми телефон, открой почту и забей в поле адресата один из своих мэйлов, телефон и все чат-сервисы. Свои, не чужие. Пошлёшь сейчас себе письмо, куда только можно. Теперь текст письма.
И я продиктовал ему рецепт «Крокодила».
— Когда очухаешься, когда поймёшь, что тебе хочется пережить весь этот космос ещё раз — ингредиенты, их пропорции, правила смешения и нагревания найдёшь в электронной почте. Называется это волшебное зелье «Крокодил». Так в тему письма и напиши. А теперь…
Я извлёк из кармана перчатки и одноразовый шприц. Втянув в шприц немного светло-коричневой гадости, повернулся к министру.
— В глаз или в вену?