Я рассчитывал, что он не согласится, поэтому зло взглянул на него.
— Тогда, тем более подожди.
Начали один за другим приходить сотрудники. Я внимательно следил за каждым, за их руками. На входе им не выдали респираторов, поэтому многие прибывали, как и охранники до этого, брезгливо морщась от запахов.
Ко мне подошла учительница по конструированию:
— Ну как, осваиваетесь? — улыбалась она, всем своим видом пытаясь дать понять другим о своём привилегированном, приближённом ко мне положении.
— Да, спасибо, с завидным, между прочим, успехом. А как у вас? Опять занятия отменили? — она опять дико заржала (я уже знал, какого рода шутки тут в топе).
Остальные недовольно топтались у выхода, в метрах десяти от нас, гадливо отказываясь от продвижения внутрь по коридору.
— У вас есть телефон? — обратился я к знакомой учительнице. — У него хорошая видеосъёмка?
— ХаДэ, — ответила та.
— Вот и дивненько, — коротал я время, пока всех детей переводили и переносили в указанный мною барак.
— Вы не можете поинтересоваться у своего знакомого, что, собственно, тут происходит? — обратился «любопытный» охранник к говорившей со мной учительнице.
— Слушай, заткнись, — с этого момента я решил начать играть, — или ты сделаешь сейчас так, как я сказал, или ты лишишься сертификата, зарплаты, занятости и будущего вообще, и тоже сейчас!
Молодого пригвоздило к полу, что он даже моргнуть не смел0. Училка смотрела на меня испуганными глазами.
— Извини, милочка, я не хотел тебя напугать. Просто доставучий какой-то оказался.
Тем временем охрана уже заканчивала работу, и я попросил весь персонал переместиться в освободившийся барак.
— Вы издеваетесь? — кто-то возмутился.
— Космос? — обратился я к доктору.
— Всем сделать, как он сказал!
— Считайте, пожалуйста, сколько человек, — попросил я «свою» училку.
Пока все проходили в барак, я стоял, облокотившись спиной на противоположную от входа в барак стену, и спокойно уже размышлял о предстоящей поездке вечером к министру. Интересно, а что там могли посчитать не так? А вдруг количество охраны? А вдруг сам способ охраны этого человека просчитали? А вдруг и там не восемь, а восемьсот детей? И кстати, «на счёт просчёта». Это был ужасно плохой знак. Всё, от начала до конца, все тренировки, планы, цели, все входы и выходы, ну буквально всё завесило от расчётов, от цифр, которые были выведены в результате нескольких лет работы. Ну, хорошо. А что я предлагаю? Свернуться? А буду ли я рад, если сейчас поступит такой приказ? А свернусь ли я? Скорей всего я не смогу не подчиниться приказу, с другой стороны…
— Двадцать восемь, — услышал я голос своего «счетовода».
«Да-да, — хотел я сказать, — я сам не смог не посчитать», но ответил:
— Ты двадцать девятая, заходи.
Тут она заметно забеспокоилась.
— Не бойтесь, милочка, для вас уготовлена завидная участь, — и я подмигнул ей, как она это сделала недавно мне.
— Ну вот, я собрал вас всех, и без «здравствуйте», потому что я не хочу, чтобы вы здравствовали, без «уважаемые», ибо уважения вы не заслуживаете, и без «господа и дамы», потому что вы не люди, я начну.
Мой встроенный приёмник пульсировал принимающими сообщениями, чтобы я прекратил намеченное. Но я продолжал. Думаю, ребята в организации сомневались, что мне ничего не угрожает. Со стороны могло показаться, что я рискую спасением детей и своей собственной участью, но это было не так. Шоковое состояние сотрудников диспансера было просчитано, училка с «молодым» охранником завербованы, я стоял так, что в любой момент мог выскочить и захлопнуть за собой решётку — всё было под контролем. Но передатчик продолжал принимать сигналы.
— Все внимание сюда! — крикнул я и хлопнул в ладоши.
А потом стал монотонно рассказывать сказку о маленькой мышке, пробирающейся по лесу между травинками и выступающими из земли корнями деревьев, как её серая пушистая шёрстка задевает за стебельки, оставляя запах, по которому её может найти или хищник, или особь противоположного пола. Мышка принюхивается к каждому запаху, брюшком трётся о землю, а её маленькие розовые ноготки вспахивают песочек…
За три минуты своего рассказа я погрузил всех, кроме дотошного охранника и училки (их я постоянно одёргивал рукой), в глубокий транс. Пока все стояли, рассматривая недосягаемые для нас свои внутренние миры, я обратился к охраннику.