Дарвинский открывал дверь своего кабинета, когда увидел Тишкова в состоянии крайней обеспокоенности.
— Жена пропала — тревожно сказал Тишков, с трудом остановившись.
— Ты уверен? Когда? Где? — говорил без особого участия начштаба.
— Она должна была приехать на пару на моей машине, а сейчас ее номер не существует. Ребята говорят, что она исчезла, как все остальные.
— И ты туда же? — схватился за голову. — Сам их выпустил, теперь вот напридумывал себе…Они же…
— Палыч, они правы — нервно уверял его Тишков. — Какая-то сила забирает всех и я не могу разобраться. На кафедре остался один Хасанов. Я не могу его расколоть.
— Что-то много вас таких с жалобами стало. Томичеву в тюрьму отправил, не помогло. Ладно, Виталик, не переживай. Найдем мы твою бабу.
— Нет, я думаю, уже не найдете! — уже поднимаясь по лестнице на кафедру проговорил молодой преподаватель, а Дарвинский вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.
В конце коридора Тишков заметил открытую дверь каморки Копанца. Он заспешил прямо туда. Пусть будут, что будет.
— Рифат Каримович! — ступил он на порог каморки.
Никто не отозвался. Виталик прошел вглубь комнаты и осмотрелся. Впереди стоял большой желтый сейф. Именно его обнаружили Артем с Антоном, когда входили в каморку. Однако, дверь сейфа была приоткрыта.
— Рифат Каримович, вы здесь? Лучше убейте меня, но объясните мне, куда все исчезли! — кричал Тишков.
Он приоткрыл дверь сейфа и увидел нечто странное: Внутри стояли два больших металлических сосуда. Сосуд слева был наполнен синей густой жидкостью, сосуд справа той же жидкостью, только красного цвета. Сзади от сейфа шли два серых провода, уложенных в короб и уходящие в стену. Все увиденное насторожило Виталика:
— Что здесь, черт всех побери, происходит? — закричал он в гневе и начал пинать ногой сейф.
— Полегче, Виталий Романович! — послышался знакомый голос у входа в каморку. — Техника любит ласковые руки. Не губите мой труд, это моя гордость!
Тишков обернулся и увидел Копанца:
— О, слава Богу Андрей Геннадьевич, вы пока не исчезли. Может быть Вы знаете, где Хасанов. Что происходит?
— Происходит много чего! — спокойно сказал Копанец, шагая по каморке размеренным шагом. Я и сам не ожидал, что со мной это произойдет — сказал Копанец, тело которого было неестественно прозрачным и отливало синевой.
Тут Тишков, заметя это, припомнил, что Копанец должен быть мертв:
— Стойте! — сказал он. — Ребята говорили, что вы… якобы…
— Что якобы? Не понял — нетерпеливо и нудно говорил Андрей Геннадьевич. — Выражайтесь смелее. Мы коллеги, поймем друг дружку. Больше года вместе работаем.
— Ребята говорили, что Вы… — засмеялся Тишков, — Как они могли такое сказать? Короче… Вы повесились!
Тут захохотал Копанец:
— Это Томичева что-ли опять со своими выдумками? Да, думал девчонка сегодня отдохнула, ан нет.
— Нет, не Томичева. Сегодня со мной ходила ее компания, говорила, что все исчезают. Моя жена тоже исчезла. Каролина Людвиговна, Сан Константиныч и все остальные. Это какой-то научный парадокс.
— Парадокс! — оценивающе сказал Копанец и присел за свой стол. — Хорошее слово. Нет это не парадокс. Это вполне объяснимо.
— Объяснимо? — оживился Виталик. — Тогда объясните…
— Не надо кипятиться, объясню — спокойно и навязчиво говорил Копанец. — Ну что же, раз уж все говорят, а не одна Томичева, что я повесился, значит они это видели. Видели своими глазами. Ничего странного.
— Хватит говорить загадками. Андрей Геннадьевич. У меня нет больше терпения, я сейчас… — Тишков заметался по комнате.
— Тихо, не надо, не превращайтесь в Томичеву — утихомиривал молодого и шального Андрей Геннадьевич. — Что Вас конкретно интересует? Скомпануйте вопросы по порядку. Обещаю ответить.