— А я и рад буду! — уверенно подтвердил Аракчеев. — У него не плохие возможности. В науке важны знания, а не чин. Да, коллеги?
— Я согласна! — держа в руках полуполный бокал шампанского, сказала Каролина. Лично я сама себя всю только в дела отдаю. Давать знания молодым людям — святое дело.
Петров иронично кивает ей. Гаранина смотрит мрачно к себе в тарелку и думает:
— Своих-то детей нет. Делать-то нехрен. Вот и люби всех подряд.
У самой Клары Евгеньевны был сын наркоман, а муж последний алкоголик, каждый день избивавший бедную женщину. Она работала на кафедре старшим преподавателем надежности оборудования, получала гроши. Сама была замкнутая и скрытая.
— Ну, ладно отлучусь за занавес, — встал со стула Хасанов. — Вторую пропущу. К третьей свиснете. Наука зовет.
— А я поняла. Рифат Каримович их тех, кто за поговорку между первой и второй… — сказала коллега Самойленко, 32-летняя преподавательница моделирования электронных систем.
— Да, я из тех. Потому что между ними, можно выпить целых пять! — улыбнувшись поддержал шутку Хасанов, отошел от стола к научной стойке и спрятался в глубине массивных электроприборов.
Огромный электрический стенд, как стена отделял большую преподавательскую и маленький научный уголок, но это считалось одним помещением.
— Тогда мы вам после пятой и свистнем! — пошутил Тишков, у которого на коленях сидела настоящая восточная-красавица жена Римма.
— Ага, ага! — послышался из-за приборов преподавательской спокойно-шутливый голос, переходящий в смех.
Накладывая себе салат, Самойленко взглянула за окно. Дождик уже только моросил, но оставить без внимания сегодняшний фейерверк было трудно, а не поговорить о нем еще труднее:
. —Странная нынче гроза. Не так ли?
— Да! Это что-то. — оживилась Римма и нацелила свой взгляд в окно. Час назад лекцию веду, такие молнии, как в сказке. Как фейерверк.
— Сказка, то сказка, а тачка моя ржаветь начнет. — сочувственно поспорил с женой Тишков. Но Римма не слышала, так как была увлечена своим рассказом:
— И вдруг. Я сама видела. Синяя молния на красную крест накрест! Такой грохот! И свет погас. Ребята к окну, а на улице шум, машины гудят, люди кричат!
Петров занервничал:
— Хорошо, что я был в здании. Меня бы инфаркт хватил.
— А я молний очень боюсь. — сказала Каролина, надкусывая картофелину, прямо с кожурой. — Очень боюсь, вздрагиваю. Мне кажется это зловещее что-то.
— Моей бабушке молния ударила в шифанер, и вся одежда там сгорела. — рассказала Самойленко историю своих предков.
— Какой ужас, Наталья Григорьевна! — всплеснула невольно руками Каролина и уронила горячий картофель в суп. — А как сама ваша бабушка она?
— Это давно было. Она уже три раза жилье поменяла.
Гаранина думает:
— Есть возможности, меняй сколько влезет! — Сама сидит молча.
Наблюдательный Аракчеев замечает это:
— А что это у нас Клара Евгеньевна ничего не ест?
Все смотрят в сторону молчаливой, чем-то растревоженной Гараниной.
— Да, что-то голову прихватило. Погода меняется, наверное. — пытаясь улыбнуться говорила она.
— Возьмите у меня в сумочке Баралгин. — протянула ей сумочку Самойленко.
— Спасибо не надо. — сделала благодарственное лицо женщина. Я думаю пройдет. «Сама травись»-подумала женщина про себя.