— Пустяки. Поешь, Вася.
Она не видела, как пришли его слуги, но теперь на столе была каша с золотым оттенком меда и желтым цветом масла в деревянной миске. Она села, зачерпнула себе горячей каши и принялась за нее, наверстывая за прошлую ночь.
— Куда ты собираешься? — спросил он, пока она ела.
Вася моргнула. Далеко. Но она не придумала, куда точно.
— На юг, — медленно сказала она. Пока она говорила, она поняла ответ. Ее сердце встрепенулось. — Я хочу увидеть церкви Царьграда, посмотреть на море.
— Значит, юг, — удивительно, но он не спорил. — Путь долгий. Не загоняй Соловья сильно. Он сильнее смертной лошади, но он молод.
Вася удивленно посмотрела на него, но его лицо ничего не выражало. Она повернулась к лошадям. Белая кобылица Морозко стояла скромно. Соловей уже съел свое сено вместе с ячменем, теперь он придвигался к столу, поглядывая на ее кашу. Она стала есть быстрее, чтобы опередить его.
Не глядя на Морозко, она спросила:
— Ты поедешь со мной хоть немного? — ее вопрос вылетел в спешке, и она пожалела, что озвучила его.
— Ехать рядом с тобой, нянчить тебя и отгонять снег? — развеселился он. — Нет. Даже если бы у меня не было дел, я бы этого не сделал. Иди в мир, путница. Познай долгие ночи и тяжелые дни, испытай хотя бы неделю.
— Может, мне понравится, — возразила пылко Вася.
— Надеюсь, нет.
Она не ответила на это. Вася добавила себе каши, отдала миску Соловью.
— Так ты раскормишь его, как племенную лошадь, — отметил Морозко.
Соловей прижал уши, но не отказался от каши.
— Ему нужно наесться, — возразила Вася. — И он все отработает в пути.
Морозко сказал:
— Раз ты не передумала, у меня для тебя есть подарок.
Она проследила за его взглядом. На полу у стола лежали две пухлые седельные сумки. Она не коснулась их.
— Зачем? Мое приданое лежит в том углу, и остальное можно купить за золото.
— Ты можешь использовать то золото, — холодно ответил Морозко. — И тогда ты приедешь в неизвестный город, купишь там товары, что никогда не видела, будешь ехать по городу на боевом коне, одетая, как русская принцесса. Тогда можно нарядиться в белые меха с алым плащом, чтобы все воры на Руси разбогатели.
Вася вскинула голову.
— Зеленый лучше алого, — холодно сказала она. — Но, может, ты прав, — она коснулась сумок и замерла. — Ты спас мне жизнь в лесу, — сказала она. — Предложил мне приданое, пришел, когда я попросила тебя избавить нас от священника. Теперь это. Что ты хочешь взамен, Морозко?
Он замешкался на миг.
— Думай обо мне порой, — ответил он. — Когда расцветут подснежники и растает снег.
— И все? — спросила она и добавила с честностью. — Как я могу забыть?
— Это проще, чем ты думаешь. И… — он склонился.
Вася застыла в испуге, хотя предательская кровь прилила к коже, когда он задел ладонью ее ключицы. На ее шее висел сапфир, обрамленный серебром. Морозко подцепил цепочку пальцем и потянул к себе. Кулон подарил ей отец, няня передала его перед смертью. Сапфир был самым важным из вещей для Васи.
Морозко держал камень между ними. Он отбрасывал ледяной свет на его пальцы.
— Пообещай, — сказал он, — все время носить это, в любых обстоятельствах, — он отпустил цепочку.