Молох: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я кивнул головой, на что боец продолжил.

— Посему оружие вверяю вам. Оно вам куда нужнее. Я с братом расправлюсь и ножом. Второе: как там переход до Восстания, безопасен?

— В целом, да — снова закивал я головой. — Максимум, на просветовского жмуря сможешь наткнуться, но он не станет помехой.

— Ага. И последнее: Чума, делай свой выбор, с кем идёшь?

Солдата парализовало. Да, вопрос на миллион. Но будущий диггер (хотя, в чём я сомневался) с выбором определился, не раздумывая. Да и какой у него был выбор? Скорее всего, наобум ответил. Первое, что пришло в голову.

— Ясно — сказали мы в унисон с Ахметом, после чего продолжил уже он один. — Что ж, каждый в путь своей дорогой.

Я закинул сумку с карабинами за плечо, после мы стали прощаться. Тут же откуда-то с Достоевской подъехал Робби и сказал, что проводит Ахмета до путей. Боец был только за. Не передать грохот, с каким искусственный интеллект спускался по ступенькам на своём одном колесе. Удивительно, как машина вообще не полетела вниз?

— Кстати — крикнул, будучи вдогонку, брат Вано. — Так всё гениально и просто оказалось с вопросом о Кондукторе.

— Всё гениальное в простом и простое в гениальном — махнул я на прощание Ахмету рукой и повернулся к Чуме. — Ну что, хлопец? Финишная прямая?

Чума посмотрел на меня и сделал кивок. И мы, нога в ногу, проследовали вперёд к Достоевской, чтоб побывать в итоге там, где ещё не вступала нога человека.

Глава 13. БЛАГОСЛОВЕННЫЙ ПУТЬ

Достоевская как Обводка и прочие другие станции, была открыта 30 декабря, вот только девяносто первого года. Пять дней прошло со времени, как рухнул Союз и около четырёх десятков лет, как рухнула Российская Федерация и вместе с ней вся планета. Перед тем, как спуститься по эскалаторам, Чума дёрнул меня за рукав. На стене синим маркером красовалось слово «ДИКООБРАЗ». Причём, насколько я знал, надпись сделана с ошибкой. Мы полюбовались ничем не говорящим для нас словом (может, сталкер какой?), пожали плечами и после очередного лязга Робби, возвращавшегося из тоннеля, до которого тот провожал Ахмета, спустились по эскалатору.

Мои представления о цыган до сей поры были немного другими, нежели те, которые дошли до нас ещё с давних времён. Вместо беспризорников и босяков то и дело нам попадались, скорее, купцы, разодетые во всевозможные тряпки. Но на них не читалась та жадность и скрытность, присущая остальным торговцам. К тому же, цыгане ничем и не торговали. Мало того, я не видел нигде прилавков со всякими модными безделушками, вроде скрепок для бумаг. Дома — индейские вигвамы. Около некоторых из них пепелища, как в Вудстоке. Я хотел побольше осмотреть станцию, полюбоваться прекрасными колоннами, облицованными серым гранитом, стенами, сделанными из пепельного известняка, не покорёженные следами от пуль. Неужели, Робби здесь не устраивал питерских разборок? К слову, как он вообще пропустил цыган, ибо на вопрос о Кондукторе до нас никто не знал ответа?

Я повёл Чуму налево в сторону тоннеля. Двигаться нам надо было не вперёд, а назад, потому станция почти сразу оставалась в стороне. Не успели мы прыгнуть на рельсы, как полилась ритмичная музыка. Мне невольно захотелось пуститься в пляс. Чума глянул на меня и всем своим видом показал, что хочет здесь побыть ещё хотя бы минут пять-десять. «Пойдём, проверим, как отдыхают ромалы», — успокоил я бойца и проследовал в центр гуляний.

Да… то, что мне говорили по поводу Петроградской — жопа с пальцем. Особенно после того, что предстало нашим глазам. Роскошная девушка, чертами похожая на представительницу экзотической Индии, в белоснежном свадебном платье следовала к дальнему краю станции. Справа от неё мужчина в смокинге, разодетый точно денди, вёл суженную под руку. Вокруг новобрачных живой коридор из братьев и сестёр. Мне никогда не приходилось бывать на свадьбах, но то, что я увидел, заткнуло бы за уши любого церемониального завсегдатая. Вот он — новый пир во время чумы. Я снова глянул на солдата и невольно засмеялся.

— Братья, ромалы́ пойду посмотрю, как варятся мои думалы́! — внезапно крикнул всем распорядитель свадьбы. Или же тамада.

— Ну как, насмотрелся? — обратился я к Чуме.

— Красиво — боец силой отвёл взгляд от продолжавшейся процессии.

Уйти спокойно нам не дали. Мы пробыли на станции ещё сверх того около получаса, угощаясь булочками и горячим чаем, которые в нас запихивали силой. За такие богатства в любом другом месте точно голову отвинтят, а добродетель обсмеют и закидают камнями, поставив клеймо еретика на всю жизнь. Мы горячо отблагодарили резидентов, в ответ на что нас благословили, и только тогда мы спустились со станции. Не прошли мы с Чумой и сотни метров из положенного километра, как свет начисто обрубило, а рельсы вовсе прекратили тянуться вглубь. Ещё через десять метров показалась последняя путевая лампа. По бокам выдранные с корнями кабели. Я высвечивал кромешную тьму, простиравшуюся на многие и многие десятки метров голого тоннеля, походившего на коридор недостроенного бункера. Или же грота с идеальным овальным контуром стен, построенным тысячи лет назад неизвестной цивилизацией, прибывшей на Землю не иначе, как из космоса.

Чем глубже мы продвигались, тем труднее становилось дышать и создавалось ощущение, будто находишься в чёрной дыре, из которой физически выхода нет. Незадолго до Катастрофы учёные доказали, что внутри чёрных дыр вполне могут существовать планеты, движущиеся по непривычной для небесных тел Солнечной системы траектории. Представьте, как бы перемещалась в пространстве и времени наша Земля, не будь в центре всего светила. Всё указывает на то, что тела, попадающие внутрь хаоса, не исчезают бесследно. Я олицетворял себя с существом, попавшим в иное измерение, иной мир, когда фонарь светил вперёд уже не далее чем на пару метров. То есть то, что находилось через два ничтожных шага от меня, я в уме не представлял. Я пытался довериться шестому чувству, но и оно молчало. Чума шёл близ меня, чтоб просто-напросто не затеряться в вечной ночи. Походили мы на хреновеньких сиамских близнецов, которые до сих пор не понимали, куда попали. Даже звук шагов проглатывала пустота, становилась с тобой единым целым.

Не долго длились мои самые ужасные опасения, переросшие в итоге в реальность. Вначале послышался стук, словно кто-то бил молоточком по шпалам, которых в аду в помине не было. Стук приближался по мере того, как мы сокращали к нему расстояние. Мы с Чумой, закрепив фонарь на плечах, вцепились в оружие и продвигались чуть ли не по минуте на каждые два-три метра. Ровно настолько, насколько свет позволял увидеть обзор. С такими темпами двигаться нам придётся около дня, учитывая то, что тоннель довольно короткий. Мы ускорили шаг. Тело в тот час обдало холодным потом. Я чувствовал, как пульсируют мышцы на шее, а пальцы рук, вцепившиеся в ремингтон, парализовало. Даже вонючая сумка за спиной прибавила килограммов двадцать в весе.

Наконец, когда до источника стука, который к тому времени перешёл на барабанную дробь, оставалось несколько шажков, звук моментально исчез. Я почувствовал, как нечто холодное и необъятное проскользнуло мимо меня и умчалось прочь. Точно молния, я повернулся на сто восемьдесят градусов и увидел перед собой огромного сенокосца на тонких лапках, толщиной не больше швейной нити. Брюхо размером с пивную кружку болталось из стороны в сторону. Я глядел на подёргивающиеся жала. Я знал, что косеножки — хищники и питаются мелкими насекомыми. Вот и обед пришёл прямо в лапы.

Пытаясь подчинить себе руки и ноги, а вместе с ними и мозг, я сделал выстрел аккурат по брюху паучины. Двенадцатимиллиметровый патрон как ни в чём ни бывало застрял в теле. Я почувствовал удар одной из ножек прямиком по телу. Коготки, расположившиеся на каждой из восьми конечностей монстра, чудом не разрезали мне брюхо. Я треснулся головой об стену и вместе с взрывом в затылке, услышал клокот М-16. Лапа, чуть ли не под десять метров длинной, отлетела от брюха и накрыла меня. Чума, понимая, что от оставшихся семи лап не увернётся и человек-паук, побежал наутёк в сторону ещё гущей тьмы. Я же, не успев толком опомниться, катался по земле, пытаясь увернуться от ритмично сокращавшейся оторванной лапы. Вот-вот, и она проткнёт меня насквозь как стрела Робин Гуда.

Прежде, чем подняться, я услышал истошный крик Чумы, оборвавшийся на полуслове. Оставалось бежать, но паук меня уже караулил, загородив собой весь проход. Свет фонаря не мог дотянуться до задних лап. Не теряя драгоценных секунд, я трижды спустил курок. Все три пули под корень оторвали лапы, из чего следовало, что больше половины конечностей лишилось создание. Брюхо хищника, будто качели, замоталось взад-вперёд, и только тогда косиножка завалилась набок и упала на тело. Я спустил оставшиеся в оружии пули в пасть сенокосца. Мутант покорно затих, лишь лапы безумно продолжали сокращаться.

На ходу, перезаряжая винтовку, я пустился в бег, к тому самому месту, где кричал боец. Меня встретила густая лужа крови на земле, но трупа поблизости не было. «Чума!», — кричал я, осознавая, что так и должно случиться. Словно мне априори отведена роль последнего героя на страницах долбаной книжки дешёвого романа. «Чума», — не сдавался я, теряя нить с реальностью. Голова загудела. Твою мать! Да что же это такое?! Зачем я вообще сейчас стою здесь, один, практически в кромешной тьме в Богом забытом тоннеле?! И в то же время снаружи, в интеллигентской столице России, уничтожено всё живое. Всё, вплоть до истории. Мне стало смешно. Я сел на колени и закатился в истерическом смехе. Живот скрутило — то ли от синяка, оставленного пауком, то ли от ненормального гогота. «Я самый трахнутый на всю голову диггер, — сказал я в пустоту. — Над котором посмеялись бы чит…»

Я не успел закончить самому себе адресованную фразу, как справа и чуть впереди от меня отчётливо послышался шорох. Встав на ноги, я без какого либо страха или сожаления шёл на новый звук. 870-я «малышка» заменяла мне руки. Нет уж, пускай Оно меня боится. Я — человек с завода, а она — испорченная машина, которой пора на свалку. И не будет никаких разбирательств, ибо я сам себе судья, адвокат и прокурор в одном лице.

Я уже сталкивался с нечто похожим в самом начале своего пути. В нескольких метрах от меня тоннель плавно перерастал в джунгли, но хозяином тропиков был не лев и не чёртов тигр, а, то ли богомол, то ли кузнечик. Зелёный окрас, лапы с паучьими размерами, усики, продолговатое тело. Я прицелился в голову, но краем глаза заметил ещё одного богокузнечика, выходившего из зарослей коричнево-оранжевых цветов. Голову на гильотину, именно такие растения представляли себе фантасты на Венере, Луне или Марсе до того, как человечество изобрело первый телескоп и обсерваторию. Не об этом же писали Жюль Верн, Лавкрафт, Герберт Уэллс? К Дьяволу их, когда жизнь на волоске.

У всех бывают ошибки, и я тому не исключение. Пуля, вроде бы, шедшая в голову, угодила первому богокузнечику в верхнюю клешню. Та наполовину оторвалась, разбрызгивая вокруг зелёную жидкость. И вот тогда оба мутанта встали передо мной, готовые разорвать врага на кварки. Я прикинул, что успею сделать ещё один залп, и в тоже время понадеялся, что откуда-нибудь высунется полуживой Чума и поможет мне. Но, чему ни бывать, тому не случиться. Вместо оного я одним махом содрал с плеча фонарик, не раз спасавший мне задницу, и бросил его в кусты. Живая тьма обдала меня по рукам и ногам, потому единственным ориентиром послужил для меня луч света, нацеленный на обвитую лианами стену в нескольких метрах впереди. Я притворился Чумой, тьфу ты, статуей, и, казалось, заставил своё сердце биться не быстрее, чем сорок ударов в минуту.

Я по-прежнему стоял на одном месте, не осознавая, перешёл ли на тот свет или до сих пор где-то передо мной две твари, напоминавших мне саранчу. Ответом послужила тень, скользнувшая по стене. Ага, судя по болтающейся лапе, это наш номер один. Во всей ситуации я не мог понять только одного — как мутированные видят в темноте? Если возвращаться к открытиям учёных, сделанными до Катастрофы, то было доказано, что, помимо так называемых огурцов, на дне Марианской впадины обитают вполне живые многоклеточные существа. Доисторические рыбы, похожие на монстров с других планет или чудище Лох-Несса. Светом им служит, как правило, антеннка над головой, но и такой не наблюдалось у богокузнечиков. И, кроме как кромешной тьмы, место ничем не походило на дно Тихого океана.

Отставив размышления позади, я доверился одному из важных чувств — слуху. Как ни странно, первым лёг второй богокузнечик, ибо я слышал его ближе к себе. Пол-обоймы на то, чтоб насекомое смолкло. Тень первого как след простыла. Я старался двигаться как можно тише по направлению к галогенному фонарю, вслушиваясь в малейшие звуки, в том числе в колебания воздуха. Тишина. Больше всего я боялся поскользнуться, в том числе на мёртвом монстре, но угроза ушла в сторону, когда на свету я уже видел носок своих сапог. И в тоже время мутант бежал на меня как ошпаренный. Мне оставалось ждать, когда огромные усы вместе с его физиономией появятся в спасительном лучике света. Ожидание длилось вечность. И оно тяжелее всего давило на психику. Я успел обратить внимание на погибшую кувшинку, росшую у стены. Страшно представить, как она вообще сюда попала.