— Прости, что причинил тебе боль. — Он снова целует меня в щеку и осторожно скользит своим носом по моему подбородку.
— Что ты делаешь, Пьер? — Я закрываю глаза и наслаждаюсь его прикосновением.
— На случай, если ты скажешь, что не хочешь меня, я хочу впитать твой запах, чтобы он проник в мою душу, и я никогда не смог забыть тебя.
И после этого мое сердце разбилось. Он разбил его на тысячу кусочков, которые уже не склеишь вместе.
Я делаю шаг назад и вытираю слезы, которые текут по моим щекам.
— Хочешь кофе? Или, может, что-нибудь покрепче? Мне нужно выпить, может, даже всю бутылку. — Я иду на кухню и достаю стакан.
— Non, я отказался от всего, что может затуманить мой разум. За исключением, конечно же, нас. Ты мой лучший и единственный наркотик, который мне необходим.
Да? О чем, черт возьми, он говорит?
— Тогда, может, все-таки кофе или стакан воды?
— Если ты не против, я хотел бы пойти и почитать Эмме, прежде чем она уснет. — Он стоит у входа на кухню, глядя на меня и надеясь, что я скажу «да».
— Не знаю. — Я достаю бутылку скотча Бронвин и наливаю себе «на два пальца».
— Пожалуйста, мне просто нужно пожелать ей спокойной ночи и поцеловать.
Сделав глоток из стакана, я киваю один раз и Пьер поворачивается и зовет Эмму.
— Могу я почитать тебе сегодня на ночь, ma belle petite? — я слышу, как он спрашивает ее.
— Да, пожалуйста, — восторженно отвечает она.
Я опустошаю свой первый стакан скотча и слушаю их разговор. Я не подслушиваю, но трудно не заинтересоваться, когда Эмма спрашивает:
— Вы с мамочкой поссорились? — И мое бедное сердце болезненно сжимается.
— Non, у нас не было ссоры, — слышу я ответ Пьера. — Твоя мама ничего плохого не сделала. Только я.
— Она плакала прошлой ночью. Я думала, это потому, что бабушка умерла, но я слышала, как она спрашивала папу, почему ты ее больше не любишь. Папочка не ответил ей. Если ты не любишь мамочку, значит, ты и меня не любишь?
Из глаз текут слезы, и я пытаюсь сдержать судорожный вздох, рвущийся из легких.
— Я люблю тебя так сильно, что даже сердце болит. Очень сильно, ma belle petite.
— Можешь просто извиниться перед мамочкой? Потому что я тоже тебя люблю, Пьер, и не хочу, чтобы мамочка грустила.
После этого я опять наливаю «на два пальца» скотча и сижу за обеденным столом, стараясь не подслушивать их разговор. Проходит несколько минут, и Пьер выходит и прислоняется к стене подальше от меня.
— Хочешь выпить? — предлагаю я, не вставая.
— Просто воду, пожалуйста. — Я собираюсь встать, но Пьер качает головой. — Пожалуйста, сиди, я сам возьму. — Он идет на кухню, достает стакан и наполняет его водой из-под крана.
Я кручу стакан в руке и наблюдаю, как жидкость плещется на дне. Пьер возвращается, выдвигает стул напротив меня и ждет, пока я кивну, прежде чем сесть.
Молчание окутывает нас. Мы оба молчим. Никто не двигается.
Неприятная тишина между нами нарастает.
Пьер поднимает стакан и пьет воду, затем ставит его и смотрит на меня.
— Прости меня, — говорит он.