Политическая цензура в СССР. 1917-1991 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— рассмотрение структурных и функциональных особенностей управленческой системы и механизмов влияния политической цензуры на общественную и культурную жизнь страны;

— выявление эволюционных, деформационных и иных процессов в культуре и общественном сознании в условиях политической цензуры в исследуемый период: поведенческие особенности, самоцензура, различные составляющие мифологизированного массового сознания.

Монография охватывает весь период существования советской политической цензуры как части политической системы советского государства с 1917 по 1991 г. Это позволяет реализовать поставленные цели и задачи системного исследования, предопределившие изучение проблемы на протяжении всей советской эпохи. Культурологический и политологический аспекты обусловили необходимость некоторого расширения хронологических границ. Для того чтобы показать исторические корни, сущность, функции и методы цензуры в мировой и отечественной истории, необходимо было обратиться к истокам этого социокультурного явления, берущим свое начало в древних цивилизациях. То, что мы сегодня понимаем под политической цензурой, возникло не только с появлением письменности, а тогда, когда одна группа людей, обладающих властью и большей частью имущества, стремясь удержать их в своих руках, навязывала свою волю остальным.

В эпоху античности происходило становление и оформление цензуры в качестве обязательного атрибута власти. Дальнейшее развитие цивилизации демонстрировало попытки решить эту проблему на новом уровне. Французские просветители провозглашали идеи свободы слова, печати и собраний, но в период Французской революции якобинские цензоры быстро перешли от прежних деклараций к террору. Противоречивые суждения по поводу цензуры высказывались в немецкой классической философии, одни представители которой отстаивали позиции личной свободы в выражении своих взглядов, а другие считали обязательным полицейский контроль за всеми формами общественной деятельности.

Между тем весь ход развития цивилизации свидетельствует о том, что любая власть осуществляла свои охранительно-карательные функции прежде всего в отношении духовной жизни общества, существенной частью которой является культура. Система доказательств концепции исследования, ядром которой является институциональная зависимость политической цензуры от типа государства и политической системы общества, вызвала необходимость обратиться к формам существования политической цензуры уже в «бесцензурное» время в условиях становления правовых гарантий — период, охватывающий последнее десятилетие.

Особую исследовательскую проблему представляет периодизация истории советской политической цензуры, которая стала для нас основой выработки концепции и структуры исследования. Возвращаясь к истории складывания и функционирования советской системы политического контроля, следует определить основные этапы ее формирования[1] и более локальные периоды становления^{11}. Сознавая важность этого методологического аспекта, следует, тем не менее, учитывать, что любая классификация, в том числе и периодизация, имеет утилитарный характер, поскольку служит решению задач, поставленных перед конкретным историческим исследованием. В данном случае периодизация, с одной стороны, имеет принципиальный характер, с другой — обслуживает чисто практическую задачу по структурированию деятельности цензурных органов. Определение хронологических циклов истории советской политической цензуры совпадает, во-первых, с политической историей страны, во-вторых, с историей советской культуры и, в-третьих, с историей складывания государственных учреждений цензуры. Исходя из широкого понимания цензуры как политической системы, включающей различные институты власти и управления обществом, наша периодизация представляет собой синтез вышеперечисленных трех подходов в сочетании с локальными хронологическими схемами.

Для определения основной функции политической цензуры как важнейшей составляющей советской государственности следует понять, что в ее развитии было два основных периода: период становления и утверждения, сменившийся периодом стагнации и распада. Всем системам присущ динамизм и его обратная сторона — статичность, все системы в своем развитии проходят различные этапы: возникновение, развитие, расцвет, кризисы, распад. Эта диалектика вытекает из внутренних противоречий системы различного свойства и может завершиться либо полным разрушением системы, либо перерождением ее в новое качество.

Исходя из этого, можно выделить две основные исторические эпохи, в рамках которых шло развитие системы политической цензуры: с 1917 по 1930-е и с 1940-х по 1991 гг. Рубежом между двумя тесно связанными эпохами можно считать период с 1939 по 1941 г. — время начала Второй мировой войны и вступления СССР в военные действия. Но не только объективно сложившаяся международная обстановка способствовала изменениям в политической и экономической структуре страны. Уже начиная с конца 1920-х и до конца 1930-х гг. шло формирование военно-промышленного государства с тоталитарным типом идеологии. В СССР, так же как и в фашистской Германии, шла активная подготовка к войне, которая выражалась в перестройке государственного аппарата, усилении влияния партии, окончательной монополизации идеологии, создании военно-промышленного комплекса, насаждении атмосферы страха и психоза, вызванной массовыми репрессиями. Именно к 1939–1940 гг. полностью сложилась система партийно-государственного управления страной, были отлажены механизмы принятия решений и проведения политических кампаний, способных в несколько недель переориентировать, организовать и мобилизовать огромные массы населения страны. С помощью созданной системы, централизованной и всеобъемлющей, предельно сконцентрированная власть управляла всеми отраслями, используя одни и те же методы и в организации промышленного производства, и в образовании, и в искусстве.

Важнейшим условием и определяющим звеном в этой системе к рубежу 1930–1940-х гг. стала политическая цензура, которая осуществлялась через государственные органы — Главлит и Главрепертком — и напрямую, по линии партии. Именно этот установившийся порядок и привычная для всего круга советских и партийных организаций, творческих союзов система отношений уже не менялись до периода демократических революционных перемен, уничтоживших прежний режим и его механизмы власти. Вот почему, несмотря на, казалось бы, огромные перемены и пройденные исторические вехи, которыми были и годы Великой Отечественной войны, и годы известных идеологических постановлений, и период так называемой «оттепели», сменившейся очередным «заморозком», названным «застоем», в созданной раз и навсегда властной вертикали ничего по существу не менялось. Система подвергалась текущему и даже капитальному ремонту (наркоматы превращались в министерства, затем преобразовывались в комитеты, совнархозы и наоборот), наполнялась новым идейным содержанием (принимались постановления, велась борьба с культом личности, реставрировались старые ценности, возвращались к ленинским принципам), но все эти перемены осуществлялись с помощью единых по сути аппарата и системы, которая приводила его в действие. Попытки после XX съезда КПСС сломать эту систему были нерешительны и непоследовательны, а главное — малоэффективны. Лишившись своего основного орудия поддержания порядка — массовых репрессий и чрезвычайных законов, система сохранила свое господствующее положение в идеологии и управлении, превратившись в механизм торможения эпохи «застоя». Процесс сращивания партийного и государственного аппаратов привел в конце концов к их функциональному объединению и смешению компетенций. Эта жизнестойкая и высокоэффективная система получила название административно-командной системы управления (АКСУ)^{12}. Она стала определяющим признаком советского образа жизни и его духовно-психологической среды с атмосферой страха, подозрительности, неуверенности.

Институциональный подход лег также в основу локальной периодизации становления и функционирования государственного цензурного аппарата. 1917–1922 гг. период ведомственной цензуры (военная в Реввоенсовете республики, а затем в ВЧК, административная — в Наркомпросе РСФСР, Госиздате РСФСР, Главполитпросвете и др.); 1922–1930 гг. — период организации и становления государственной цензурной системы в условиях формирования тоталитарного государства (организация Главлита, Главреперткома, Главискусства; чистка и реорганизация Главлита в 1930 г.); 1930 — октябрь 1953 гг. — период, который вместил деятельность Главлита в структуре Наркомпроса, его попытки выйти на более высокий уровень, краткосрочное подчинение Главлита МВД СССР по инициативе Л. Берии сразу после смерти И. Сталина.

Временная либерализация — октябрь 1953–1966 гг. — имела поверхностный характер, а понижение статуса Главлита в 1964–1966 гг., превратившегося в одно из управленческих звеньев в структуре Государственного комитета по печати, было слишком кратковременным, чтобы существенно изменить ситуацию. Между тем эти попытки были вызваны корректированием общей стратегии партии, которая стремилась модернизировать систему управления обществом, отойдя тем самым от «сталинской модели», с одной стороны, но не желая утрачивать свои руководящие функции в культуре — с другой.

1966–1987 гг. — период бюрократического «благополучия и покоя», во время которого практически не менялись роль и место Главлита в политической системе государства. Период же 1987–1991 гг. можно охарактеризовать как агонию системы, в процессе которой неоднократно в условиях развивающейся демократии и гласности предпринимались попытки реформировать Главлит вплоть до его окончательной ликвидации.

Как многосложное явление, политическая цензура может быть изучена и проанализирована только с помощью синтетических методов исследования на основе междисциплинарного подхода. Наиболее эффективным с точки зрения демонстрации всеобъемлющего значения и функционирования механизма политической цензуры является системный подход. Он предполагает обращение к методам смежных с историческими других гуманитарных наук, применение информационных технологий и статистического анализа^{13}.

Как общенаучный познавательный метод системный анализ рассматривает общественную и естественную реальность, не как состоящую из отдельных и изолированных друг от друга предметов, явлений и процессов, а как совокупность взаимосвязанных и взаимодействующих объектов, определяющих целостные системные образования. Исходным в системном подходе является понятие системы, разность определения которой обусловлена ее сложностью и многообразием. При этом система, представляющая собой целостную совокупность элементов реальности, имеет новые интеграционные качества, не присущие своим отдельным элементам. Так, например, деятельность отдельных цензурных органов или учреждений культуры, производящих ограничения в отношении низкохудожественных или не совсем пристойных произведений, дает только фрагментарное, иллюстративное представление о деятельности цензуры и ее содержании. Этим целостная система отличается от условно сгруппированных элементов.

Строение политической цензуры, которая, как все системы, имела свое строение, структуру и функции, определялось составляющими ее компонентами — связанными между собой подсистемами и элементами, такими, например, как идеологические органы партии, государства, отраслевые идеологические инстанции — Гисиздат, Гостелерадио, Госкино и пр. Мы исходим из того, что политическая цензура сама является подсистемой в системе более высокого порядка — подсистемой политики и частью политической системы общества. Неделимым носителем содержательных свойств системы, пределом ее членения в определяющих качественных границах является элемент системы, под которым в данном случае мы подразумеваем участников цензурного процесса: с одной стороны, художников, писателей, режиссеров, с другой — цензоров, партийных и советских чиновников различного уровня, «генералов» от культуры.

Так, в работе механизм функционирования политической цензуры раскрыт посредством характеристики не только всей системы, но и ее отдельных компонентов (радиовещания, литературно-организационной жизни) и элементов (судьбы отдельных художников или людей системы). Таким образом, можно продемонстрировать многообразное сочетание компонентов системы в объективной реальности на общем, особенном и единичном уровнях. Компоненты системы, в свою очередь, находятся в единстве и не существуют друг без друга: общее без единичного и наоборот. Целое же выражает то всеобщее, существенное, что присуще его частям. Одновременно часть этого целого обладает собственными свойствами, индивидуальными качествами, которые выражают то специфическое, которое присуще только им. Это вовсе не противоречит законам развития системы, а демонстрирует не только ее единство, но и противоречивость. На этой системной основе построен один из распространенных методов исторического исследования, case-study, когда тщательное, детальное изучение наиболее репрезентативного примера или показательного явления позволяет эмпирически выявить механизмы функционирования системы в целом. Без такого исторически конкретного анализа любые рассуждения об истории становления и деятельности цензурных органов носят описательный, общий характер и не представляют научного интереса.

С точки зрения внутренней организации системы структура определяет ее содержательную суть, выражает ее интегральные свойства. С помощью системного анализа можно подойти к пониманию степени развитости системы, стабильности ее функционирования, выявить свойства, определяющие ее устойчивость или лабильность. Невероятная развитость советского контрольно-запретительного и цензурного аппарата на различных уровнях властной вертикали обусловила стабильность его функционирования. С другой стороны, создание, казалось бы, параллельных цензурных и идеологических органов с дублирующими функциями вовсе не означало бюрократическую неразбериху, а являлось продуманным действием в формировании и укреплении системы с помощью деятельности конкурирующих и взаимопроверяющих инстанций. Даже ослабление одного из звеньев не означало ослабления самой системы. Подтверждением этого тезиса является современное положение, когда на месте разрушенных подсистем политической цензуры советского образца возникли новые — партия власти, олигархический капитал, чиновничий диктат, которые способствовали наполнению системы другими подсистемными составляющими.

Структура и функции системы тесно взаимосвязаны, поскольку функции могут реализовываться только через определенную структуру. Функция представляет собой форму и способ жизнедеятельности общественной системы и ее компонентов. Взаимодействие структуры и функций направлено на сохранение системы в целом, на достижение единого системного результата. Отсюда — институциональный подход исследования и подробное изложение становления и развития управленческого аппарата культуры и учреждений цензуры.

Связи и отношения систем, их взаимодействие характеризуются ложным сочетанием координации и субординации, которое порождает различные уровни иерархии систем. Наилучшим образом это проявляется в развитии системы посредством ее организации и реорганизации, а также складывания механизма принятия решений в соответствии с иерархией. Этим объясняется архивно-источниковедческий аспект изучения проблемы, позволяющий документально проследить всю динамику и механизм структурных изменений.

Системный метод в силу его синтетической природы включает применение различных конкретных методов, например, структурно-функционального, с помощью которого можно осуществлять моделирование системы, в частности, реконструкцию документального фонда, создание макета эфира, структурных схем и пр. Экспериментальный этап содержал разработку методических основ и их реализацию в осуществлении реконструкции, создания информационной базы данных и структурных схем.

Наряду с фундаментальными используются источниковедческий, архивно-эвристический, филолого-лингвистический и искусствоведческий подходы и методы анализа сформированной репрезентативной источниковой базы, значительная часть которой — утраченная — была реконструирована. Источниковая база представляет собой большой корпус многоаспектных и целевых документов, разнородный характер которых потребовал дифференцированного подхода к их анализу. В ряде случаев имелась необходимость углубленного источниковедческого анализа и обработки с помощью специальных методик. В большинстве своем отдельные «источниковедческие связки» отражают объективную реальность ситуационно, событийно, динамически, но в своей совокупности используемые источники составляют комплекс взаимосвязанных и взаимодополняющих документов, позволяющих раскрыть сущность и структуру феномена советской политической цензуры. До настоящего времени специальные архивоведческие и источниковедческие исследования новых документальных комплексов не проводились; отсутствовал навык работы с новыми видами источников, несовершенны были методика и уровень описания специфических документов цензуры. Именно этим обусловлена необходимость специального архивно-источниковедческого анализа.

Структура работы определена целями и задачами исследования, а также отражает междисциплинарный подход к решению исторических задач. Поэтому монография построена по хронологическому принципу в сочетании с предметным. Она состоит из введения, четырех глав, заключения, приложений и списка источников и литературы. В свою очередь, многоаспектность структуры историографического материала и источниковой базы исследования, а также абсолютная новизна подавляющего большинства вводимых в научный оборот источников обусловили наличие специальной главы. Именно этим объясняется то, что во введении вопросы степени изученности и источниковой базы проблемы не рассматриваются. Характер и подробность изложения материала в основных главах, а также их внутренняя структура соответствуют особенностям этапов развития и формирования системы политической цензуры. Поэтому если период становления системы потребовал и дал возможность подробного и поэтапного воссоздания процесса формирования ее основных элементов и механизмов их взаимодействия, то период функционирования уже сложившейся управленческой машины позволил продемонстрировать только тенденции ее развития.

В первой главе — «Историография и источники проблемы» — дается анализ имеющейся зарубежной и отечественной литературы по истории советской цензуры, а также по широкому спектру проблем, связанных с культурной политикой и идеологическим руководством. Одна из главных особенностей отечественной историографии заключалась в том, что, несмотря на абсолютную закрытость и сверхсекретность, советская политическая цензура всегда претендовала на определенную аналитичность и самопознание. Отсутствие возможности обнародовать собственные достижения в виде специальных исторических исследований и диссертаций приводило к тому, что специальные работы, создававшиеся в недрах аппарата, были доступны только его работникам. Эта ведомственность, исключающая наличие какой-либо критики, не могла не отразиться на качестве подобных «историй», которые издавались в виде брошюр «для служебного пользования» и носили парадно-юбилейный характер. Особенностью современной историографической ситуации является односторонность и фрагментарность в освещении вопросов деятельности цензуры, отсутствие институционального подхода при анализе отдельных сюжетов истории политики и культуры.

Как указывалось, потребовался подробный источниковедческий анализ документального корпуса и изложение опыта воссоздания источниковой базы исследования. Кроме этого, рассмотрены результаты реконструкции утраченных частей архивных фондов, которые были восстановлены по специально разработанной для этих целей методике.

Вторая глава — «Цензура XX в. как историко-культурный феномен» — посвящена культурологическому аспекту феномена цензуры, имеющей глубокие исторические корни в мировой цивилизации, и особенностям ее развития в отечественной истории, становлению основных видов цензуры и практики цензорской деятельности. Многоаспектный характер политической цензуры, сложный механизм ее влияния на весь спектр общественной и культурной жизни потребовали не только уточнений собственно понятия политической цензуры, но и более широкого дискурса. Особое место уделено становлению системы политической цензуры как подсистемы советского политического и государственного строя.

В соответствии с обоснованной автором периодизацией образованы третья и четвертая главы.

В третьей главе — «Складывание системы политической цензуры 1917–1930-е гг.» — прослежен процесс формирования руководящих органов и институтов цензуры советского типа. Одной из составляющих концепции исследования является показ взаимодействия партийных, государственных и репрессивных органов в организации и осуществлении идеологического контроля и политической цензуры. Постепенное образование огромного количества партийных и государственных структур с параллельными цензурно-контролирующими функциями привело к созданию к концу 1930-х гг. мощной системы, имеющей определенные механизмы и формы регулирования творческим и информационным процессами. К наиболее эффективной форме можно отнести идеологическое руководство и контроль, которые были основой политической цензуры. В этих условиях не могло быть и речи о свободном развитии культуры и искусства, которые к началу 1930-х гг. были в основном подчинены организованным властью творческим союзам. Специальный параграф посвящен истории литературных группировок 1920-х гг., которые были ликвидированы в 1932 г. в связи с образованием Союза советских писателей (ССП) СССР. На созданный Союз писателей партия возложила определение художественных достоинств и политической благонадежности. Под идеологическим руководством Агитпропа ЦК совместно с Главлитом и Главреперткомом ССП СССР осуществлял политическую цензуру на всех стадиях литературно-художественного процесса.

Усиление политической цензуры развивалось одновременно с монополизацией всех сфер общественной и культурной жизни. Складывание политической цензуры продемонстрировано на примере такого эффективного пропагандистского канала, каким является радиовещание. Монополизация выражалась в огосударствлении всех сфер деятельности радиовещательных организаций, начиная от видов собственности на технические радиотрансляционные средства, включая кадровую и информационную политику, а также конкретные вопросы радиоцензуры.

Четвертая глава — «Политическая цензура в 1940-е — 1991 г.» — посвящена функционированию уже сложившихся и отлаженных цензурных механизмов в условиях стагнации, кризиса и развала советской политической системы. Попытки что-либо изменить в формах идеологического руководства и политической цензуры были вызваны общей стратегией во взаимоотношениях между властью и обществом, которые партия стремилась модернизировать любыми способами, не утрачивая при этом своей руководящей роли. Эти процессы проходили уже на фоне ослабления «железного занавеса», растущего влияния международной общественности, особенно после подписания СССР Хельсинского акта. В этот период советская политическая цензура предпочитала избавляться от наиболее авторитетных оппозиционеров путем их высылки за границу. В отношении остальной советской интеллектуальной элиты использовались различные методы воздействия, включая и «профилактическую обработку», и вызовы на беседу в Ц.К. В этих условиях Главлит выполнял вспомогательную функцию, утратив в какой-то степени прежнее идеологическое могущество. Демократические процессы, гласность, отмена цензуры в связи с принятием Закона о печати и других СМИ (1990) привели к ликвидации Главлита в конце 1991 г. Эта дата является завершающей в истории советской политической цензуры, однако вовсе не означает, что этот важнейший институт политической власти утратил свое значение и могущество.

В заключении подведены основные итоги исследования, сформулированы важнейшие теоретические и научно-практические выводы, выдвинуты перспективы дальнейших научных направлений исследования в этой области.

[1] Этапы становления общегосударственной системы идеологического контроля: Госиздат (с 1917 г.), Отдел цензуры при Реввоенсовете (1918–1921), Отдел военной цензуры при ВЧК (1921–1922), Главное управление по делам литературы и издательств (Главлит) при Наркомпросе РСФСР (1922–1946), Уполномоченный СНК СССР по охране военных тайн в печати (1933–1946), Уполномоченный Совета министров СССР по охране военных тайн в печати (1946–1953), Главное управление по охране военных и государственных тайн в печати МВД СССР (1953, март-октябрь), Главное управление по охране военных и государственных тайн в печати при СМ СССР (1953–1963), Главное управление по охране военных и государственных тайн в печати Госкомитета при СМ СССР по печати (1963–1966), Главное управление по охране государственных тайн в печати при СМ СССР (1966–1990), Главное управление охраны тайн в печати и СМИ при СМ СССР (ГУОТ) (1990–1991) и их местные органы, а также — Главрепертком при Наркомпросе РСФСР (1923–1936), Комитете по делам искусств при СНК СССР (1936–1946), а также министерства культуры СССР и союзных республик, другие отраслевые комитеты и управления сферы культуры и искусства.