Государство Печали: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пока ее бабушка была жива, она пыталась следить за всем, боролась с грязью и разрухой в замке, что увядал. Но Печаль это не тревожило после смерти бабушки, и пыль с паутиной разрастались. Зачем? Это отпугивало гостей, которые прибывали в Раннон для ужина поминовения, которых поселят в восточном крыле рядом со столовой. Они уедут сразу после ужина. Распорядители, что до этого приходили к ней, тоже прибывали и сразу уезжали. Хотя для них было место, но комнаты не были готовы принять гостей. Как и канцлер.

Печаль не пыталась покинуть восточное крыло, она использовала комнаты там для еды, сна и работы. Там она хотя бы могла сделать жизнь удобной; зашивала дыры в ее старой мебели, прикрывала подушками из просторных кладовых, чтобы прикрыть места, которые она не могла исправить. Она находила и другие сокровища, как доска Злобы, книги историй и даже старые украшения, но камни там вряд ли были настоящими. Порой ночью она вытаскивала их, пытаясь представить, куда могла бы надеть рубин размером с утиное яйцо или изумрудные серьги, что были такими тяжелыми, что болели мочки ушей, когда она их примерила.

В ее комнате она могла отодвигать шторы и открывать окна, когда никто не видел. Она могла незаконно улыбаться с Иррис и Расмусом, играть и говорить о мечтах и надеждах.

Остальной зимний дворец казался слишком большим, мавзолеем живущих, где свет солнца был запрещен, и всегда горели масляные лампы. Где каждый миг, который бы ни был час, ощущался как ночь: те тихие часы, когда было странно и даже опасно не спать. Печаль не любила ходить по дворцу, потому что так ощущала и себя призраком.

Комнаты отца были в западном крыле, Печаль избегала их, насколько могла, избегала мыслей о них, если могла, не желая разбираться с клубком вины и ярости, что возникал при мыслях о канцлере. И не зря.

Она пересекла балкон вдоль центра замка и открыла двери западного крыла. Сладкий запах дыма Ламентии — в этот раз настоящий — ударил по ее носу.

Печаль прижала рукав к лицу и дышала через ткань, голова снова болела, ее настроение стало еще хуже.

Она прошла в двойные двери в приемную отца и увидела Бальтазара и источник запаха Ламентии.

Разочарование охватило ее, когда она посмотрела на сенатора Южных болот. Он был относительно юным, почти тридцать лет, красивый и недавно женившийся. Печаль и ее бабушка побывали на скромной церемонии за месяц до ее смерти. И теперь он сидел, сжавшись в стуле у зашторенного окна, маленькая костяная трубка дымилась между его пальцев. Он явно пошел сюда сразу после встречи с советом.

— Сенатор Бальтазар, — рявкнула Печаль.

Один налитый кровью глаз открылся, посмотрел на нее и закатился. Слеза покатилась, и веко снова опустилось. Печаль закрыла глаза, дыша через рукав, медленно считала до десяти и думала, что с ним делать.

Она не думала, что он будет настолько глуп, все же ему хватило сил попасть в совет восемнадцать месяцев назад после того, как Харун уволил его предшественника. Он сделал это, несмотря на свой возраст, хоть у него и не было семьи в совете, и хоть он был далеким потомком королевской семьи, которую Вентаксис свергли веками назад. Он многого добился, и Печаль знала, что он должен был сильно этого хотеть.

Но, может, это и привело его сюда — его амбиции, желание быть ближе к канцлеру и его зависимость.

Какое-то время Печаль не знала о существовании Ламентии, защищенная бабушкой и Шароном, в этом работавших вместе, защищая от этого ее и остальную страну. Пока она уединялась с Расмусом, они прогоняли слуг и стражей, заставляли молчать Йеденват и запирали дворец. Печаль уже тогда избегала отца и не знала, что ее голова болит из-за дыма наркотика. Она была рада держаться подальше от комнат отца, когда ее просили.

Правда открылась, когда отец предложил ей трубку в ранние часы утра, когда умерла его мать. За завтраком вдова была в порядке, подписывала бумаги и улыбалась Печали. Но к ужину она была в постели, корчилась и потела, и Печаль, несмотря на ее тревогу, держали в стороне, ведь лихорадка могла быть заразной. Лихорадка оказалась не заразной, а смертельной, и к рассвету вдова была холодной и неподвижной. Печаль и ее отец стояли у ее кровати, одни впервые за все время, что помнила Печаль.

Она не знала, что делать, как быть рядом с этим незнакомцем, которого она звала «отцом», так что смотрела на тело женщины, что заменила ей родителей. Она заметила движение, подняла голову и увидела, что Харун полез в карман халата и вытащил маленькую трубку из слоновьей кости, уже набитую чем-то. Она смотрела, как он зажег ее, вдохнул жадно и выдохнул облако дыма, и во лбу Печали тут же расцвела боль.

— Это Ламентия. Это поможет, — сказал Харун, слезы были на его глазах, он протянул ей трубку.

— Что она делает? — Печаль смотрела, как зрачки отца расширяются, а потом сужаются. — Что такое Ламентия?

— Она помогает горевать, — сказал он.

Страх сдавил ее изнутри.

— Где ты ее взял?

Харун поднес трубку к его губам, дым вылетал из его рта и двигался к ней.

Печаль попятилась, схватившись за голову.

— Я это не хочу.

— Тебе это нужно, — слезы катились по его щекам. — Всем нам нужно. Или мы забудем, как скучать по ним, — он потянулся к дочери дрожащими пальцами в пятнах.

Печаль побежала к Шарону, ведь из взрослых доверяла только ему. Он рассказал, что уже знал, и они с ее бабушкой следили, чтобы Харун не принимал много. Но Ламентия все сильнее сжимала канцлера, несмотря на старания Шарона и вдовы прекратить это.

И теперь один из сенаторов, сидящих в совете Йеденват, взял у Харуна трубку. Страх льдом скользил по спине Печали, отгоняя тепло дворца, она понимала, что за ним могли потянуться и другие. И секрет вскоре выйдет наружу. Бальтазар застонал, из носа потекла струйка крови, и гнев Печали усилился, сжег ее отвращение.

Рукав все еще прикрывал ее нос и рот, она прошла мимо выведенного из строя канцлера и прошла к личным покоям отца. Когда она увидела стражей у двери, она поманила одного за собой и привела к Бальтазару.

— Отведите его в камеру, пусть протрезвеет. Дайте ему еду, воду, пусть ему будет удобно, но не слишком, — решила она. — Он не выйдет, пока не скажу я или лорд Дэй.

Страж кивнул и подхватил обмякшего мужчину, но Бальтазар ушел слишком далеко, чтобы стоять, не то что идти. Страж посмотрел на Печаль, пожал плечами и закинул юного сенатора на плечо. Печаль проводила его взглядом, дождалась, пока он пропадет из виду, а потом повернулась к покоям Харуна, страх раздулся в ее животе, как жаба. В каком состоянии будет Харун в этот раз?