Я стояла у окна и в третий раз перечитывала письмо. Злилась ли я на эту женщину, так и не решившуюся даже в письме назвать меня дочкой? Нет, но и жалости к ней не испытывала. Она бросила меня и ушла неизвестно куда только потому, что отец не оправдал ее надежд, а я унаследовала от него цвет глаз. Я засмеялась и сама поразилась, насколько злобно у меня это получилось.
Настроение ухудшалось с каждой минутой, сжав письмо в руке, я осознала, чего сейчас хочу больше всего: мне срочно нужно было выговориться Ратику и Риду, и плевать я хотела на домашний арест.
Вбежав в их дом без стука, сразу налетела на Рида. Он, увидев меня, сморщился, будто съел что-то очень кислое и стал собираться на выход. Ну и ладно, значит, не расскажу ему ничего. Оббежав сбоку этого недотрогу, я грустно улыбнулась и обратилась к Ратику:
- Ты мне нужен, идем.
- А твой арест? Уже амнистировали? - друг потянулся за обувью и с интересом ждал ответа.
- Да-да, - от нетерпения я постукивала одной ногой по полу и теребила письмо Марии в руках.
- Что это у тебя? - Рид замер в дверях и посмотрел прямо на измятую бумажку. - Ну-ка, покажи.
- Нет, это тебя не касается! - схватив Ратика за руку, я потащила его на выход, попутно пытаясь обойти его брата - здоровяка.
- Дай сюда! - этот громила одним движением вывернул мою руку и схватил письмо. - Прочитаю и верну. Хватит уже с вас неприятностей!
Я хотела накричать на него, бросить в него парочку пульсаров или хотя бы ударить кулаком прямо по наглой роже, но снова остановилась. Опустив голову, пробежала к окну и уставилась на улицу, встав спиной к обоим братьям. По щекам текли слезы, и это было так непривычно для меня, что я сама растерялась. Причина была очевидна - мне хотелось выть от обиды на Рида, потому что он позволяет себе так со мной обращаться. А я сдерживаю свой нрав, не хочу оттолкнуть его от себя еще сильнее. С другими девчонками он себе не позволял такого, а со мной - вот, пожалуйста! Я бы и сама дала ему это письмо, если бы он был приветливее, если бы просто попросил, потому что всегда бежала делиться с ними всем, что выбивает меня из равновесия. Хаим только смеялся над моими страхами или переживаниями, а в этом доме всегда находится кто-то сочувствующий и понимающий...
- Гатька... - сзади меня раздался тихий голос Ратика. - Ну ты чего? Что в той бумажке такого важного? Ничего, что может стоить хоть одной твоей слезинки, - друг одним движением подтянул меня от окна и крепко прижал к себе. - Тебе очень не идет плакать, а вот когда ты улыбаешься, сразу на душе светлее становится. Ну-ка, где твоя улыбка? О, представляешь, твоя ямочка на правой щеке пропала - похоже кто-то переедает на ночь...
- Да иди ты! - я засмеялась и повернулась к окну задом, к братьям передом. - Дочитал? Теперь отдай письмо мне.
Рид, выглядевший непривычно растерянным и хмурым, протянул мне листок, и я сразу передала его Ратмиру. Тот неуверенно посмотрел на бумагу, затем на меня.
- Да читай уж, - я вытерла остатки слез ладонью и снова отвернулась, - сама не знаю, что на меня такое нашло, я всё равно за этим и пришла. Поделиться хотела...
Рид хмыкнул и пробасил:
- Хорошенький подарочек на совершеннолетие. И это нормально плакать, когда в день рождения тебе такое письмо присылают. Я бы ей за это послание руки-то подкрутил... Еще и хвастается, что дело любимое нашла, а тебе какая польза с того? Лучше бы золотишка прислала или хоть тряпок каких новых, как ты любишь.
Старший брат Ратика одним движением развернул меня к себе и, поддев рукой подбородок, заставил смотреть на него:
- Ты, главное, пойми, Гатька, матери не бросают своих детей от того, что у них цвет глаз похож на отцовский! Я имею в виду настоящих матерей, таких как наша, как Хеска твоя, как тысячи других... В горе и радости они рядом, понимаешь? А эта твоя Мария - просто зацикленная на себе истеричка и сво...
- Рид! - Ратмир ознакомился с содержанием письма:-) и вовремя прервал брата. - Всем и так понятно, кто такая эта неженка, и надо было додуматься исповедаться дочери в такой день! Да еще как выкрутила, вроде как сама ты и виновата, что мамка бросила - долго рожалась, цвет глаз поменяла, еще и смотрела (просто кошмар!!!) с любовью! Просто всё назло ей делала. Хорошо, хоть не притопила тебя перед уходом от избытка чувств...
Я усмехнулась. Как всегда, наши с Ратиком мысли совпадали.
- Идем, смоем с тебя всю печаль! Предлагаю махнуть на речку, в такую жару дома сидеть вообще не охота! - друг схватил все еще горестно вздыхающую меня за руку и потянул за собой, постоянно болтая на ходу: - Вот окунемся пару раз, и всё придет в норму! Вода - она, знаешь, всё-всё лечит, только главное не увлекаться! А то, слышала, Потап вчера снова чуданул? Напился, зараза, браги и ну нырять на спор, то с одного обрыва, то с другого! Так и до отшиба дело дошло, нырнул он оттуда за пятак серебрушек, не рассчитал, как всегда, и об булыжники головой тюк!
Я всплеснула руками и скривилась:
- Помер?
- Кто, Потап? Ты что, забыла, как этот детина выглядит? Булыжники вдребезги разлетелись, а у него легкое сотрясение, да глаз один снова бегать начал сам по себе. Да и это скоро пройдет! Батя у него знатный оборотень был, тоже сил немерено ...
- А где его отец сейчас?
- Как где? На железных островах, срок мотает. И было бы за что! В завязке лет десять был, а потом в Мастивир, столицу людей, поехал на ежегодную ярмарку, да там и сорвался. Напился до чертиков и в драку полез с оборотнями чистокровными, силушку им свою хотел доказать. А там, оказывается, король Эриус третий, "великий и ужасный", с делегацией присутствовал, ну и попал под горячую руку: карету, в которой он уехать хотел, в дрянь разбили, охрану всю покалечили, самому королю нос и пару ребер сломали. Хорошо в делегации драконы были, они-то драку и разнимали. Эриус сразу всех, кто дрался и кто просто присутствовал, казнить хотел, но потом брат его младший вмешался, Ангус. Суд провели, суть вопроса выяснили, как положено. В общем, еще лет десять примерно мужикам на островах работать.
- Это еще слабовато, за покушение на короля они хорошо отделались.
- Какое там покушение? Говорю же тебе, междусобойчик устроили парни, а этот идиот просто под руку подвернулся, вечно бегает и на неприятности везде нарывается. Не зря его в народе все высмеивают! Даже слушок ходит, что королева, мать его, родила не от короля, а от шута, чтобы отомстить мужу за постоянные измены. Так сама же и поплатилась! Злобный тип сынишка ее получился. Король-отец как помер, так она при дворе и появляться перестала, всё больше в южной башне отсиживается, грехи замаливает. Хотя, наверное, не только молится, шут-то тот в той же башенке проживает...
Я смеялась всю дорогу, совершенно забыв о плохом предчувствии. На пути к речке нам довелось пробираться через плотные заросли кустов. Ратик вперед отправился, а я шла следом, спотыкаясь и петляя меж колючек. И вдруг ноги словно приросли к земле, ладони моментально вспотели, а тело стал бить крупный озноб. Пришлось остановиться, чтобы не свалиться на месте. Меня впервые одновременно раздирали чувство тревоги и жуткого любопытства, противиться им я не смогла, обернувшись, сделала несколько шагов назад и позвала друга:
- Там кто-то есть, слышишь стон?