Ленинград<br />(Героическая оборона города в 1941-1944 гг.): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бархатову (он прошел всю войну и демобилизовался полковником) и сегодня неясно, почему вдруг немецкие танки словно застыли во ржи, подставляя себя под выстрелы. Можно предположить, что фашистов скорее всего подвела обычная для них в ту пору самонадеянность. Цели были легкими, словно неподвижные мишени на полигоне, пушка у Бархатова сравнительно мощная, намного мощнее обычных противотанковых пушек, фашистская броня пробивалась легко. Вот уже пламя лижет один танк, другой…

Какой-то из фашистских снарядов, ложившихся ближе и ближе, разбил ульи за изгородью крайнего дома, и злые, остервенелые пчелы набросились на Бархатова, жаля его в шею, в щеки, в губы. Бархатов плескал в лицо песком, давил пчел, тут же снова приникая к стволу, в эти секунды ему уже ничего не оставалось, как только терпеть, потому что медлить с выстрелами было нельзя, и орудие посылало снаряд за снарядом с теми же точно размеренными промежутками между выстрелами… Наконец немецкие танки попятились, а потом и вовсе скрылись за деревьями. Тут же до артиллеристов донеслось не очень стройное, но напористое «Ура!». Ополченцы-электросиловцы, ободренные зрелищем горящих немецких танков, контратаковали подступавшую к Среднему гитлеровскую пехоту.

Пчелы все еще роились над Бархатовым, лицо у него горело, словно обожженное, но он продолжал распоряжаться, принимая меры на случай, если танки появятся снова. От пчелиных укусов у Бархатова отекли лицо, шея, руки. Боли он уже не чувствовал. Сознание его вдруг померкло, оно словно выключилось, очнулся он спустя много часов…

Фашистские танки в тот день больше уже не атаковывали. Вражескую пехоту ополченцы тоже отбросили от Среднего, они попытались пройти и дальше, к Ивановскому, но гитлеровцев накопилось на плацдарме уже порядком, на наступающих обрушился артиллерийский, пулеметный, минометный огонь, и подоспевший к месту прорыва командующий Северным фронтом М. М. Попов приостановил атаку:

— Подождем, пока подойдут танки и побольше артиллерии.

Гитлеровское командование еще накануне, 14 июля, обнаружило, что части, которые выдвигаются навстречу им, к Ивановскому, выгружаются в Веймарне, и туда эскадрилья за эскадрильей устремлялись теперь бомбардировщики. Бомбы падали на путях, осколки прошивали вагоны, вспыхивали первые пожары. Появились и наши самолеты, небо становилось ареной сражения. Потери были серьезными, но выгрузка продолжалась. К месту фашистского прорыва, к Луге, уходили все новые и новые части. У села Среднего к электросиловцам присоединились часть бойцов и командиров 3-го истребительного полка особого назначения и полностью 4-й истребительный полк особого назначения. Их задачей было действовать за линией фронта, но М. М. Попов сейчас был рад, что они еще здесь, под рукой. Наконец появились и наши танки, послышался ровный, уверенный рокот наших бомбардировщиков, в районе Ивановского грохнули разрывы бомб, по плацдарму повела огонь артиллерия. Попов, расположившийся с сопровождавшими его командирами на небольшом, заросшем кустарником бугорке, откуда хорошо было видно Ивановское, приказал снова атаковать.

Взревели танковые моторы. Вслед за танками осторожно двинулись пехотные цепи. Ивановское пылало, но немецкую оборону разрушить не удалось, наступавших встретили пулеметы, артиллерия, минометы, а на одном из флангов поднялись в контратаку автоматчики. Кто-то в панике крикнул: «Окружают!» Часть бойцов повернула назад, и одна из таких групп вышла прямо к командному пункту Попова в то самое время, когда там появился неожиданно для всех Маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов. Увидев бегущих бойцов, К. Е. Ворошилов резко приказал командиру ополченской дивизии:

— Немедленно остановите!

Когда бойцы построились, виновато потупив головы, Ворошилов сам вышел к строю. Никто, конечно, не записывал его речи, но последние слова запомнились:

— Вы ведь добровольцы, Красная гвардия, и воевать должны бесстрашно, как красногвардейцы…

Во второй половине дня электросиловцы, к которым непрерывно поступало подкрепление, снова и снова штурмовали Ивановский плацдарм, но всякий раз наталкивались на возраставшую по плотности завесу вражеского огня. В передовых цепях были все политработники полка; погибли его комиссар А. С. Константинов, парторг полка, бывший культпроп на «Электросиле» Владимир Наумов, комсорг полка, недавний инструктор райкома комсомола Михаил Косорымов. Кое-где ополченцы вышли к Луге, даже неподалеку от Ивановского, но само село ни тогда, ни после так и не взяли: фашисты не жалели никаких сил, чтобы удержать плацдарм.

В район Большого Сабека гитлеровцы, задержанные, как уже говорилось, осьминским истребительным отрядом, вышли только к вечеру 14 июля, тоже форсировали Лугу, но были немедленно отброшены обратно занимавшим там оборону Краснознаменным пехотным училищем имени С. М. Кирова. Наутро 15 июля оккупантам все же удалось потеснить курсантов, захватить еще один плацдарм на правом берегу Луги, но дальше они не продвинулись.

Как раз в эти дни (если быть точным, 14 июля) четыре дивизии Северо-Западного фронта, в том числе одна танковая по указанию К. Е. Ворошилова нанесли удар на Сольцы по флангам и тылам 56-го механизированного корпуса 4-й танковой группы, рвавшегося к Новгороду. Гитлеровцы панически бежали, откатившись километров на 40, их 8-я танковая дивизия попала в окружение и вырвалась из него обескровленной. Это ослабило всю 4-ю танковую группу, но командир 41-го механизированного корпуса генерал Рейнхард все-таки нашел силы, чтобы 17 июля еще раз попытаться прорвать лужскую линию обороны в районе Сабека. На курсантов училища имени Кирова шла теперь чуть ли не целая танковая дивизия, бой полыхал около 15 часов, училище потеряло сотни своих курсантов, преподавателей, но будущие командиры не отступили.

Фашисты были остановлены по всей лужской линии обороны. Попытка гитлеровцев с ходу овладеть Ленинградом провалилась. В условиях первого месяца войны это имело исключительно важное значение для хода борьбы на всем советско-германском фронте. Тем более что группы армий «Центр» и «Юг» также не вышли к назначенным рубежам в установленные сроки. В план «Барбаросса» командованию вермахта приходилось вносить теперь крупные поправки.

Спустя годы, оценивая события тех дней, на торжественном заседании, посвященном вручению городу Луге ордена Отечественной войны I степени, член Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Г. В. Романов говорил:

«По зову партии, по велению сердца десятки тысяч добровольцев, ополченцев-ленинградцев и тружеников вашего города днем и ночью, под жестокими бомбежками и артобстрелом врага строили оборонительные сооружения, создавали легендарный лужский рубеж, протяженность которого составляла 250 километров.

Мне, как участнику войны, одному из тех, кто был на лужском рубеже, памятно то суровое, наполненное массовым героизмом советских людей время. Мы будем помнить о нем всегда. Мы будем помнить о бесстрашных бойцах и командирах, комиссарах и политруках, коммунистах и комсомольцах, которые первыми поднимались в атаку, шли на смерть во имя жизни».

Огненные километры

Некоторое затишье на фронтах, с разных сторон подступавших к Ленинграду, было, конечно, относительным и коротким. Стотысячная финская армия продвигалась одновременно в трех направлениях — к Петрозаводску, Сортавале и Олонцу. В Прибалтике фашисты расчленили надвое 8-ю армию и 7 августа вышли у Кунды на побережье Финского залива, лишив Таллин, где располагалась главная база Балтийского флота, сухопутной связи со страной. Одновременно предпринимались попытки оттеснить наши войска от города Луги, чтобы и там, а не только под Кингисеппом получить плацдармы на правом берегу реки Луги. Попытки эти стоили фашистам больших потерь, но им не удавалось пробиться даже к главному рубежу обороны, пересекавшему шоссе Псков — Луга: 177-я дивизия, примкнувшие к ней части и артиллерия продолжали изматывать фашистов в предполье, которое по-прежнему было занято не основными силами, а передовыми подразделениями и где не было сколько-нибудь солидных укреплений.

Да, бои не утихали, но это все же была передышка, и Ленинград стремился использовать ее. Днем 24 июля в Смольном, в его историческом Актовом зале, был созван актив — около 700 партийных, советских работников, руководителей предприятий и учреждений, представители командования Северного фронта. Перед собравшимися в числе других выступили А. А. Жданов, К. Е. Ворошилов, А. А. Кузнецов. Речь шла о необходимости все подчинить обороне города.

— Необходимо установить твердый революционный порядок, всемерно укреплять подступы к Ленинграду и сам город, — подчеркивал А. А. Жданов.

На прошедших вслед за тем в районах, на предприятиях и в учреждениях собраниях партийного актива, совещаниях коммунистов и комсомольцев, митингах ленинградцы клялись до последней капли крови защищать родной город, город Ленина, город Октябрьской революции. Еще 23 июля непосредственное руководство строительством оборонительных укреплений на лужском рубеже было передано специальной тройке, в состав которой вошел А. А. Кузнецов. Он же возглавил образованную 24 июля при горкоме и обкоме партии, областном и городском Советах депутатов трудящихся комиссию по оборонительным работам. Меры принимались самые крутые. Трудовую повинность, в частности, распространили на юношей уже не с 16-ти, а с 15-ти лет. За определенными участками лужского рубежа были закреплены постоянные представители райкомов партии, — как правило, первые или вторые секретари, с 28 июля начала выходить «„Ленинградская правда“ на оборонной стройке». Число работавших, как тогда говорили, на окопах, в июле и августе удалось довести до 500 тысяч человек.

Оборонительные работы велись с таким размахом и такими темпами, которые совсем недавно показались бы невозможными даже тем, кто участвовал в стройках первых пятилеток. Это было в немалой степени результатом личных усилий, организаторского таланта второго секретаря Ленинградского горкома партии Алексея Александровича Кузнецова. Его хорошо знали и в городе, и в области. Родом из Боровичей, сын рабочего, свою трудовую деятельность он начинал секретарем волостного, а потом Лужского окружного комитетов комсомола, затем избирался секретарем Смольнинского и Дзержинского райкомов партии в Ленинграде, секретарем обкома партии.

С густой шевелюрой, высокий, худощавый, подтянутый, даже, пожалуй, аскетического склада, внешне хмуроватый, с резкой складкой между темными бровями, он поначалу многих настораживал прямотой, а подчас и резкостью, непримиримостью в суждениях и оценках. Шло это от нравственной силы, убежденности, бескорыстия, внутренней честности, и это понимал каждый. Потом, когда в повседневном общении он раскрывался еще и как добрый товарищ, далекий от злопамятности, внимательный к окружавшим его людям, охотник до веселой шутки, острого словца, уважение к нему обычно перерастало в глубокую симпатию. Памятью он обладал незаурядной, работоспособностью предельной, умел каждого выслушать, был точен, обязателен, помнил и выполнял свои обещания и при всем том отличался завидной энергией, умной, деловой предприимчивостью в самом хорошем смысле этого слова.

По данным на 20 июля, в городе еще оставалось в резерве около 34 тысяч добровольцев, и 25 июля городской комитет партии принял решение создать еще четыре дивизии народного ополчения, названные, по предложению А. А. Жданова и К. Е. Ворошилова, гвардейскими. Название призвано было показать ту меру ответственности, которая ложится на добровольцев. Фактически к комплектованию новых добровольческих подразделений приступили еще 18 июля. 1-я гвардейская дивизия народного ополчения формировалась по преимуществу в Невском и Куйбышевском районах, 2-я — в Свердловском (часть нынешнего Василеостровского), 3-я — в Петроградском, 4-я — в Выборгском районах. В каждую из них входили и подразделения из других районов. Оружия для ополченцев не хватало, горкому партии пришлось даже принять специальное постановление «О приспособлении учебных винтовок и пулеметов в боевое оружие».

Еще в начале июля по решению Государственного Комитета Обороны в Свердловск отправили пять тысяч рабочих, техников, инженеров Кировского завода. В короткий срок там было организовано производство танковых моторов. С 13 июля началась эвакуация Невского машиностроительного завода имени В. И. Ленина, завода подъемно-транспортного оборудования имени С. М. Кирова, «Русского дизеля», «Экономайзера», затем Ижорского завода, Металлического, «Светланы», «Электросилы» и многих других. До октября 1941 года из Ленинграда вывезли около 90 предприятий. Выезжали также театры, музеи, научно-исследовательские, проектные организации. Население расставалось с родным городом неохотно, люди не допускали мысли, что гитлеровцы могут подойти к самому Ленинграду, тем не менее до того, как фашисты замкнули кольцо, из города выехало свыше 630 тысяч человек.

В Ленинград практически перестали поступать заготовки, полуфабрикаты и аппаратура из южных городов страны, с заводов увозили самое ценное оборудование, уходили самые квалифицированные специалисты. 29 июля бюро горкома партии приняло специальное постановление об обеспечении заводов и фабрик сырьем и материалами, коллективы должны были максимально использовать местные ресурсы и возможности. На опустевшие рабочие места партийные организации привлекали пенсионеров, студентов, подростков, недавних домохозяек. Так, партийная организация фабрики «Скороход» направила своих агитаторов к родственникам рабочих, ушедших на фронт. В июле на предприятие ежедневно принимали по 40–50 женщин и подростков. Так было всюду. Едва ли не впервые в Истории промышленности женщины в массовом порядке обучались профессиям кузнеца, литейщика, газорезчика, кочегара, токаря, электромонтера. Наперекор всему ленинградская промышленность находила способы давать фронту новую и новую военную продукцию. На Металлическом заводе, главной продукцией которого вскоре стали узлы для танков, котлы для походных кухонь и различное военное снаряжение, разыскали и установили на фундаменты около 500 станков. Заводы «Электросила», «Электроаппарат», «Буревестник» наладили выпуск мин и минометов разных калибров, сталепрокатный и проволочно-канатный заводы — крепежа для танков, лент для автоматов, гранат, патронов и т. д.

Тысячи рабочих, инженеров, техников Кировского завода выехали в Свердловск, где создавался завод танковых моторов, и в Челябинск, где вырастал прославившийся впоследствии «Танкоград». Туда же вывозили оборудование. И все-таки в Ленинграде продолжали собирать тяжелые боевые машины, опираясь на помощь других предприятий: многие узлы и детали теперь поступали на Кировский завод в порядке кооперации с Ижорского, Металлического заводов, с «Русского дизеля». Стремясь предельно использовать собственные возможности, партийная организация кировцев выдвинула лозунг: «Каждый коммунист и комсомолец должен работать за двоих, за троих, чтобы заменить товарищей, ушедших на фронт». По августовскому плану завод должен был дать 180 тяжелых танков. Дал 207. Сверхплановые машины ГКО разрешил передать защитникам Ленинграда. В середине сентября правительство наградило орденами и медалями 186 кировцев-танкостроителей. Конструктору Ж. Я. Котину было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

12 июля ГКО дал Кировскому заводу еще одно чрезвычайно ответственное задание: возобновить производство 76-миллиметровых орудий, крайне необходимых фронту. Чертежи, техническая документация нашлись в архиве, сразу же было создано специальное «Бюро К», взявшее на себя руководство изготовлением пушек. К числу едва ли не самых ответственных деталей 76-миллиметрового орудия относится противооткатное устройство — салазки: в них нужно просверлить и расточить 4 отверстия длиною 1200 миллиметров. На салазочный участок в 3–4 дня перебросили из других цехов около 600 слесарей и учеников ремесленного училища: под началом опытных пушкарей они взялись за ремонт станков, за изготовление недостающей оснастки. Салазочный участок набирал мощность так быстро, что скоро ему уже не хватало штампованных заготовок. Тогда часть их решили отливать, литейщики сумели за несколько суток наладить выпуск незнакомых им прежде деталей.

Всего, что требовалось для изготовления орудия, завод сделать уже не мог, и его снова выручила широкая кооперация: городской комитет партии подключил к исполнению срочного заказа еще 88 предприятий. Первые 133 орудия отгрузили уже в июле.