Ленинград<br />(Героическая оборона города в 1941-1944 гг.): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уже в самые первые дни войны стало очевидно, что наркоматам не под силу оперативно руководить переводом промышленности на выпуск военной продукции, и значительная часть их функций также перешла к партийным органам, поскольку многое приходилось решать на месте, не считаясь с ведомственными разграничениями. 23 июня горком партии направил в промышленность женщин-шоферов, 24 июня обязал ряд предприятий передать квалифицированных столяров-модельщиков на завод, расширяющий военное производство, 25 июня постановил излишки металла расходовать только на оборонные заказы. Большинство предприятий были переведены на 11-часовой рабочий день и полуторасменную работу; рабочие, инженеры, техники, служащие отказались от выходных, сверхурочной оплаты; повсеместно становилось правилом не покидать цеха, пока не выполнено задание.

Не прошло еще и четырех суток с начала войны, как на Кировский завод пришло радостное известие. Звонили из горкома партии:

— Нам передали, что на Западном фронте прекрасно показали себя созданные вами танки КВ. Несколько ваших машин разгромили вражескую механизированную колонну. Целую колонну…

25 июня ЦК партии и правительство поручили Кировскому заводу в кратчайшие сроки организовать серийное производство танков КВ. Многое из того, на что прежде уходили дни и недели, теперь делалось в считанные часы. Сразу же пустили паровой молот, установленный в кузнечном цехе незадолго до войны. Смелее стали переходить на прогрессивную, но недостаточно изученную технологию. Танки обкатывали и снаряжали прямо на заводском дворе; из добровольцев-кировцев, пожелавших пойти на фронт танкистами, сформировали свой, кировский батальон.

«Каждый танк, который вы выпускаете, — писал в те дни кировцам начальник Главного авто-бронетанкового управления генерал-лейтенант Я. Н. Федоренко, — есть удар по врагу».

Приехав затем на завод, генерал прежде всего передал кировцам благодарственные отзывы о танке КВ; на фронте этот танк называли сухопутным дредноутом, на врагов он наводил панический страх. Зашла речь и о некоторых конструктивных просчетах танкостроителей.

— Очень высокая башня, — отметил генерал. — Если снаряд попадает в зазор между корпусом и башней, она заклинивается. Нужен и вариант танка с более мощной пушкой для прорыва укрепленных линий.

6 июля партком Кировского завода постановил: «Обязать секретарей партбюро, начальников всех цехов и отделов подчинить всю партийно-политическую и хозяйственную работу выполнению правительственного задания по выпуску машин КВ». В ходе заседания парткома с полной ясностью определилось, что танков можно бы собирать больше, если увеличить мощности заготовительных цехов. Партком потребовал резко расширить производство штампованных детален, решительнее применять вместо ковки литье. В цехах партийные рекомендации приняли к немедленному исполнению. Это позволило разгрузить кузницу и высвободить около 200 станков. Уже началась перебазировка завода на восток, а выпуск мощных боевых машин продолжал возрастать: в июле их отправили на фронт вдвое больше, чем в июне.

На изготовление военной продукции к началу июля в той или иной степени переключилась большая часть ленинградских предприятий. Через полтора месяца после начала войны они освоили 84 новых образца боевой техники и вооружения.

На лужском рубеже

Маннергеймовские войска и немецко-фашистская армия «Норвегия» развернули активные боевые действия в период с 29 июня по 1 июля. Наступали сразу и на Мурманск, и на Кандалакшу, и на Ухту, и на Петрозаводск, и на Свирь, и прямо на Ленинград через Карельский перешеек. Силы начального удара, однако, у них хватило только на то, чтобы продвинуться вперед не больше чем на 15–30 километров. Неожиданный, трагический оборот события приобрели не здесь, а на Северо-Западном фронте. Не с севера, как ожидали, а с юго-запада надвигалась на Ленинград главная опасность. Спешно организованная нашим командованием оборона на правом берегу Западной Двины не устояла, и соединения Северо-Западного фронта отступали по расходящимся направлениям. В образовавшуюся брешь к Пскову поползли бронированные колонны 4-й танковой группы гитлеровцев. 6 июля фашисты захватили Остров, дважды переходивший из рук в руки (удержать его пытался подоспевший туда 1-й механизированный корпус), а 9-го к вечеру с боем ворвались в Псков. Теперь, как считал фон Лееб, им открылись прямые дороги к Ленинграду. Одна — через Порхов и Новгород наперерез шоссе и железной дороге Ленинград — Москва, другая — по Киевскому шоссе, через Лугу и Гатчину.

Все, что только можно, Северный фронт слал теперь к Луге, войска частично снимались даже с петрозаводского направления и с Карельского перешейка. До подхода немецкой 4-й танковой группы оборону на Луге, ближе к Шимску и озеру Ильмень, успели занять 1-я горнострелковая бригада и 1-я дивизия народного ополчения, сформированная в Кировском районе. Киевское шоссе и железную дорогу из Ленинграда на Псков в районе южнее Луги оседлала 177-я дивизия, мощно подкрепленная артиллерийскими подразделениями. На правом фланге, в стороне от больших магистралей, позиции заняли Ленинградское стрелково-пулеметное училище и Ленинградское Краснознаменное пехотное училище имени С. М. Кирова. У Поречья на Луге и в районе села Ивановского наших частей не было вовсе. Кингисепп и непосредственно прилегающую к нему часть лужского рубежа прикрывала 191-я дивизия.

Командующий 4-й танковой группой генерал Геппнер направил 56-й моторизованный корпус на Ленинград обходным путем через Новгород, а 41-й — напрямую по Киевскому шоссе через Лугу. Раньше всех других на Северном фронте в борьбу с фашистами, надвигавшимися с юго-запада, вступили ленинградские летчики. Уже 29 июня они бомбардировали мост через Западную Двину у Якобштадта, а на другой день — скопления фашистских войск в районе Даугавпилса. 28 июня младшие лейтенанты С. И. Здоровцев и П. Т. Харитонов пошли на таран, сбив по фашистскому бомбардировщику, а на другой день их однополчанин младший лейтенант М. П. Жуков сумел загнать в Псковское озеро фашистского аса! Здоровцев, Харитонов и Жуков стали первыми, кто получил звание Героя Советского Союза за подвиги, совершенные в ходе Великой Отечественной войны.

Ленинградские саперы по инициативе подполковника Б. В. Бычевского выдвинулись далеко за Плюссу и там минировали дороги, мосты, устанавливали минные заграждения, закладывали радиофугасы — глубоко засекреченное оружие, которым немцы не располагали. Когда в Ленинград сообщили, что фашисты уже в Стругах Красных, М. М. Попов вызвал к себе Бычевского:

— Сколько у тебя там фугасов заложено?

— Три по 250 килограммов.

— Разведчики сообщают, что все крупные здания заняты гитлеровцами. Взрывай.

Машина со специальной радиостанцией была укрыта в одном из самых глухих уголков Гатчинского лесопарка. Рация включена, вокруг по-прежнему тихо, спокойно, но в голосе Бычевского чувствуется волнение:

— Все!?

— Все, — отвечает командир роты спецминирования старший лейтенант Владимир Яковлев, он сам закладывал те фугасы.

В эти минуты здания, забитые по преимуществу фашистскими офицерами, превратились, как это потом подтвердила аэрофотосъемка, в развалины.

Киевское шоссе километрах в 50 южнее Луги — примерно там, где его пересекает река Плюсса. Оно значительно уже нынешнего. Неровный, выщербленный асфальт местами сменяется булыжником. Над шоссе стоит тоскливая коричневая пыль. Жара. Люди бредут усталые, обессиленные. Женщины, дети, старики, нередка и группы красноармейцев с винтовками за спиной, с каким-то военным имуществом. Скот, конные повозки, машины.

Со стороны солнца неожиданно доносится прерывистый рокот авиационного мотора, дорога сразу пустеет, все живое стремится в сторону от нее, но пулемет уже застучал, рвутся бомбы, вот кого-то прошило очередью, стонет кто-то из раненых, одна из лошадей давится предсмертным хрипом. Потом все смолкает, на дороге возобновляется движение, и снова только скрип колес, усталые шаги, плач детей, надсадное мычание коров…

В нескольких сотнях метров перед мостом через Плюссу шлагбаум и за ним наскоро вырытые окопчики. Деловитые красноармейцы направляют весь этот живой поток в сторону, в обход, и люди, увлекаемые общим движением, только что не знавшие, куда идти и на что надеяться, наконец оказываются в зоне хоть сколько-нибудь определенного порядка.

Разрозненные группы военных формируют неподалеку, с ходу образуя из них отделения, взводы, роты и отправляют в окопы, на левый фланг, где постепенно собираются участвовавшие в предыдущих боях Северо-Западного фронта воины 111-й, 235-й и 90-й стрелковых дивизий и строительных частей. Распоряжается ими по преимуществу генерал Михаил Григорьевич Ефремов, прибывший сюда как представитель Северного фронта. Многие его узнают: герой гражданской войны, — уважаемый, известный военачальник, в Красной Армии он с 1917 года. Здесь, под Лугой, Ефремов успеет очень много, но уже через десять дней его отзовут, а поэтому имя его забудется в этих местах. Памятник Михаилу Григорьевичу Ефремову сейчас стоит в Вязьме: в контрнаступлении под Москвой, в боях под Вязьмой с особой силой проявились его талант и мужество. Там, попав в окружение со своей 33-й армией, он и погиб: тяжелораненым застрелился, чтобы избежать плена.

Женщины, дети, девушки, старики, которых сейчас объединяет горькое, полузабытое слово «беженцы», переправляясь через Плюссу, всюду видят окопы, пулеметы, орудия, даже танки. Впервые за много дней к ним приходит спокойствие, и они, поддаваясь невольному чувству расслабленности, устраиваются на привал, но им не дают задержаться, торопят:

— Уходите! Скоро и тут будет бой!

Впечатление порядка и организованности, которое оставалось тогда у всех, кто попадал в эти места, не было обманчивым. 177-ю дивизию, оборонявшую Лугу, сформировали весной 41-го — еще перед войной. Командиры, красноармейцы успели узнать друг друга, пройти курс обучения. 1 мая в Боровичах дивизия промаршировала в парадных колоннах перед праздничными трибунами этого небольшого, в то время почти целиком деревянного городка. Лужские окрестности многим тоже были знакомы: сюда предполагалось выезжать в летние лагеря.

С началом войны дивизию в считанные дни развернули по штатам военного времени, пополнив людьми и техникой, и спешно, эшелон за эшелоном, стали отправлять в Лугу. 4 июля она получила приказ выдвинуться к Пскову. Как раз в это время, следуя директиве Генерального штаба, Военный совет Северного фронта для обороны лужской укрепленной позиции создал специальную оперативную группу во главе с генерал-лейтенантом К. П. Пядышевым. Награжденный еще в гражданскую двумя орденами Красного Знамени, он обладал большими знаниями, высокой культурой. Лужская оборонительная линия возводилась при его участии. А теперь, получив дополнительные полномочия, он сразу же, с 6 июля, остановил продвижение 177-й дивизии к Пскову и приказал ей закрепиться на рубежах, подготовленных ленинградцами и лужанами между Плюссой и Лугой. Это было разумное и своевременное решение: если бы дивизия встретилась с танками Геппнера на марше, она скорее всего была бы смята и отброшена от Киевского шоссе.

Командир 177-й дивизии полковник Андрей Федорович Машошин, зная, как неважно сложилась обстановка на Северо-Западном фронте, распорядился, чтобы один из его лучших полков, 483-й, с гаубичной и противотанковой батареями и частью 46-го понтонно-мостового батальона расположился в предполье у Плюссы и на промежуточном рубеже между станцией Серебрянка на железной дороге Псков — Ленинград и Городцом на Киевском шоссе. Таким образом, заслон на случай прорыва передовых разведывательных отрядов фашистов был поставлен еще тогда, когда они только-только вытеснили механизированный корпус Северо-Западного фронта из Острова.