Философская герменевтика. Понятия и позиции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Источником как самих объектов познания, так и знания о них выступает переживание. Переживание представляет собой элементарное, непосредственное знание. Это знание не должно быть обязательно выражено в форме пропозиций. Напротив, оно может иметь форму «знания о» или «радости по поводу» или «требования чего-то» или «стремления к чему-то». Оно не обязательно связано с процессом обдумывания (Besinnen), а имманентно переживанию и действию. Поскольку переживание выступает как неразделимое единство происходящего, в которое включен индивидуум, и непосредственного знания об этом происходящем, то действительность дается в переживании как нечто несомненное, очевидное, непосредственно известное. Введение понятия «переживание» позволяет избежать субъект-объектного дуализма, свойственного теории познания, которая берет «представление» об объекте за исходный пункт рассуждений. Предмет переживания еще не есть объект теоретической рефлексии, он всего лишь тот интенциональный центр, на который направлено психическое поведение человека.

Рассмотрим еще одно высказывание Дильтея о переживании: «Все знание о психических предметах основано в переживании. Переживание изначально представляет собой структурное единство способов поведения и содержаний. Мое воспринимающее поведение вместе с отношением к предмету есть такое же переживание, как и мое чувство по отношению к чему-либо или мое желание чего-то. Переживание всегда осознает самое себя» (Там же, С. 26–27). Здесь снова подчеркивается, что переживание есть не «чистое» мышление, не просто ментальное состояние, а осознаваемое действие. Более того, мышление, определенное как «воспринимающее поведение», само есть форма действия. На этом основании можно заключить, что действие, а не мышление есть начало познания. Кроме того, мышление в переживании — это не размышление, а осознание некоторого факта или состояния. В результате такого «осознания» нечто возникает для человека как предмет. Этот процесс осознания нельзя отождествлять с процессом предикации, речь здесь идет, по-видимому, также и о допредикативном мышлении.

Последующее опредмечивание переживания, превращение предмета переживания в объект, происходит следующим образом: «Предмет восприятия, основанного на переживаниях, душевная жизнь или субъект, теперь получает свое выражение благодаря различным направлениям образования понятий. Каждое из этих направлений определено как природой самого предмета, так и способом его данности.» (Там же, С. 31)

Утверждение Дильтея о том, что источником предметного восприятия является переживание, противоречит традиционной теории познания от Канта до Гуссерля, признающей в качестве единственного средства опредмечивания мира предикативное высказывание или суждение. Таким образом, Дильтей находит новый фундамент для размышлений о познании. Тем самым он расширяет теорию научного познания в направлении общей теории познания.

В данной связи важным оказывается понимание Дильтеем переживания как «структурного единства способов поведения и содержаний». Оно свидетельствует об отказе от чисто теоретического отношения к миру с позиций внешнего наблюдения. Дильтей основывает свою методологию понимания на позиции участника. Мир не противостоит субъекту как объект, а окружает его. Жизнь человека протекает не в изолированной среде под названием «сознание», по отношению к которой мир всегда остается внешним и трансцендентным. Напротив, жизнь человека протекает в мире и в отношении к миру. Человек всегда уже пребывает в мире и строит свое отношение к нему не снаружи, а изнутри него. «Переживание» — это способ бытия человека в мире, канал, который выводит его за пределы сознания в реальный мир. Дильтей выступает, таким образом, против сведения познания к теории. Не теория, а практика, понятая в смысле герменевтики как осмысляющее поведение, есть начало познания.

Познание есть многомерный процесс, в котором задействовано не только мышление, но и эмоции и воля. Согласно Дильтею, «действительность образует слой, на котором основываются ценностные суждения, а слой ценностей предоставляет в свою очередь основание для целеполагания» (там же, С. 134). Конституирование предмета, установление ценностей, выработка норм и определение целей суть не что иное, как различные типы знания и различные формы донаучного познания действительности, которое впоследствии само становится объектом познания гуманитарных наук.

Понятие «понимание»

Понимание — второй термин, закладывающий основы герменевтического подхода к обоснованию гуманитарных наук. Так же, как анализ понятия «переживания», дильтеевский анализ понятия «понимание» носит многосторонний и субтильный характер. Прежде всего, можно выделить три типа понимания в зависимости от их содержания:

Самопонимание как объективация переживания. Изначальный тип понимания имманентен переживанию, направлен на него и служит, в конечном счете, для его объективации. Первичное понимание проясняет содержание переживания, т. е. переживание осознается индивидуумом. Как считает Дильтей: «Понимание впервые снимает ограниченность индивидуального переживания, и оно же, с другой стороны, придает личным переживаниям характер жизненного опыта.» (Там же, С. 141) Понимание как процесс объективации психической жизни противостоит субъективности переживания. Роль первичного понимания состоит в том, чтобы овладеть собственными переживаниями, уметь их выразить. Схваченные в понимании и выраженные в знаке, переживания превращаются в жизненный опыт, в знание о собственной жизни. Субъективный опыт представляет собой знание единичного и уникального. Дильтей подчеркивает существенную роль переживания для формирования опытного знания: «Образование понятий на основе переживания одновременно теперь, в их историческом развитии, основано на понимании, которое само опять же уходит своими корнями в переживание.» (Там же, С. 27) Таким образом, выражаемое в понятиях знание возникает благодаря пониманию, которое направлено на переживание. Объективация переживаний в понимании и есть первичное знание в форме жизненного опыта человека.

Отметим, что самопонимание и знание взаимосвязаны: «Переживание является предпосылкой понимания, а переживание впервые превращается в жизненный опыт благодаря тому, что понимание выводит из тесноты и субъективности переживания в регион целого и всеобщего. Дальнейшее понимание отдельной личности для своего завершения требует систематического знания, как и наоборот, систематическое знание зависимо от живого осмысления отдельной единицы жизни.» (Там же, С. 143). Намеченная Дильтеем диалектика понимания и знания подразумевает, что эти процессы взаимно обогащают друг друга и способствуют взаимному развитию. Знание общего помогает знанию единичного и наоборот.

Понимание чужого «Я» как форма связи между людьми. Говорить о понимании чужого «Я» как особой форме понимания у Дильтея, можно, например, на основании следующего отрывка: «Взаимопонимание гарантирует нам общность, которая существует между индивидуумами.» (Там же, С. 141) Понимание другого — процесс, который ведет к возникновению «общественности». Причем термин «общественность» имеет не только социальное и политическое содержание, но его можно интерпретировать с точки зрения герменевтики как особую культурную общность, связанную общим мировоззрением и культурной традицией.

В целом, понимание другого или понимание «психического факта» охватывает такие моменты, как внимание к психическому факту, наблюдение за ним, понимание его в связи с другими фактами, вынесение суждения о нем и, наконец, выработка знания о систематической связи психической жизни.

Научное понимание. В одной из неопубликованных рукописей, которые должны были войти во второй том обоснования гуманитарных наук, содержится набросок классификации гуманитарных наук в зависимости от присущего им способа понимания. В ней Дильтей выделяет универсальную историю и эмпирические гуманитарные дисциплины, нацеленные на понимание права, религии и искусства (там же, С. 146).

Обратим внимание на то, что под пониманием Дильтей имеет в виду, в первую очередь, не понимание языковых выражений и текстов, а самопонимание человека, понимание другого и понимание жизни, т. е. происходящего в мире людей. Он распространяет понимание на все возможные формы выражения жизни. В качестве объектов понимания он выделяет, наряду с понятиями, суждениями и другими мыслительными конструкциями, практические действия, поэзию, музыку, живопись. Можно говорить как о понимании поведения людей, так и о понимании их жизненной позиции. Понимание превращается у него в универсальную категорию, выражающее отношение человека к миру.

Дильтей анализирует понимание не только со стороны его содержания, но обращает внимание и на формы понимания. Он говорит об «элементарных» и «высших» формах понимания.

Элементарные формы понимания вырастают «из интересов практической жизни» (там же, С. 207). Под элементарным пониманием он понимает толкование единичного проявления жизни. Основное отношение, на котором основывается процесс элементарного понимания, он характеризует как «отношение выражения к тому, что в нем выражается» и подчеркивает, что «элементарное понимание не является заключением от причины к следствию» (там же, С. 207–208). Тем самым он утверждает, что понимание как «схватывание смысла» имманентно присуще жизни человека, причем его не следует сразу представлять как причинно-следственный процесс умозаключения. Понимание функционирует уже на уровне значения, когда то, с чем сталкивается человек в жизни, квалифицируется им как «нечто». Согласно Дильтею, «воззрение, воспоминание, целостное представление, именование, суждение, подчинение единичного всеобщему, связывание частей в единое целое — все это способы понимания» (там же, С. 127). Предпосылкой всего «рефлектирующего» понимания является встроенное в структуру жизнедеятельности, имманентное ей сознание о собственной жизни, т. е. собственных поступках, желаниях, целях.

К высшим формам понимания Дильтей причисляет вчувствование, подражание, сопереживание, а также истолкование или интерпретацию. При этом под интерпретацией в первую очередь имеется в виду не научный метод толкования текстов в духе Шлейермахера, а элемент практического поведения людей. Он определяет интерпретацию как «искусное понимание фиксированных на протяжении продолжительного времени проявлений жизни» (там же, С. 217). Как он полагает, только вследствие того, что духовная жизнь человека находит свое исчерпывающее выражение в языке, интерпретация текста превратилась в преобладающую форму интерпретирующего понимания в герменевтике. На самом деле, интерпретация как форма понимания продуктов человеческого духа есть универсальный феномен.

Функции понимания. Понятие «понимание» играет ключевую роль в теории гуманитарных наук Дильтея. Обобщая, можно сказать, что значение его состоит прежде всего в объективации жизни, в результате чего она становится объектом исследования гуманитарных наук. Объективность жизни не следует путать с объективностью в науке: объективация жизни состоит в «опредмечивании» пережитого, в его осознании, а не в превращении его в объект научного размышления. «Опредмечивание» переживания в той или иной символической форме протекает как на уровне индивидуума, так и на уровне сообщества: «Индивидуум, сообщества и произведения искусства, в которых жизнь и дух взаимопроникают друг в друга, образуют внешнее царство духа.» (Там же, С. 146). Выражение «царство духа» — синоним гегелевского выражения «объективный дух». Дильтей использует этот гегелевский термин, но наделяет его иным содержанием. Под системой объективного духа он имеет в виду «многочисленные формы, в которых существующая между индивидуумами общность объективировалась в чувственно воспринимаемом мире» (там же, С. 208). Соответственно культура человека является результатом объективации жизни. В подготовке фундамента для анализа культуры состоит значение дильтеевских герменевтических понятий «жизнь» и «объективация жизни».

Обратим внимание на то, что, придавая пониманию функцию объективации переживаний, Дильтей выявляет продуктивный характер понимания. Важность такого подхода к пониманию с точки зрения герменевтики заключается в акцентировании творческой автономии человеческого духа при создании мира. Понимание не отражает жизнь, а творит ее. До понимания нет никакой осмысленной духовной жизни, лишь понимание создает определенный символический порядок жизни. Такой подход закладывает фундамент для герменевтической теории культуры.

«Объективации» или «манифестации жизни» представляют собой результат понимания и одновременно открыты для нового понимания. Понятое и объективированное само становится объектом нового понимания: «Смена выражений жизни, влияющих на нас, вынуждает нас постоянно к новому пониманию; но одновременно уже самому пониманию присуще то, что каждое проявление жизни и каждое его понимание связаны с другими, становятся продолжением (Fortgezogen werden), продвигаются на основе родственных связей от данного единичного к целому.» (Там же, С. 147) Дильтей подчеркивает непрерывность процесса понимания, его развитие, связанное с увеличением возможностей для обобщения. Интерпретируемое таким образом понимание становится духовным фундаментом общественной жизни. Понятие «понимание» приобретает смысл механизма, благодаря которому культуры функционирует во времени.

Отметим два момента, касающиеся процесса понимания. Во-первых, всякое понимание осуществляется на основе уже понятого. Дильтей пишет: «Каждый отдельный индивидуум переживает, думает и действует постоянно в сфере общности и только благодаря принадлежности к такой сфере он понимает. Все понятое сразу же получает отпечаток чего-то знакомого в силу этой общности. Мы живем в этой атмосфере, которая нас постоянно окружает.» (Там же, С. 147) Из данного отрывка видно, что Дильтей представляет себе понимание как холический, круговой процесс. Понимание осуществляется по законам герменевтического круга, поскольку оно покоится на определенных предпосылках. Причем предпосылки имеют в данном случае характер традиции, поэтому понимание оказывается нормированным определенной традицией. Заметим, что этот мотив будет впоследствии подхвачен и развит Хайдеггером и Гадамером.

Во-вторых, возможная благодаря пониманию объективация жизни предстает у Дильтея как культурно-исторический процесс: «Все здесь возникает благодаря духовной деятельности и поэтому носит характер историчности. В чувственный мир все вплетено как продукт истории» (147). В указании на историчность человеческого существования содержится указание на историческую сущность самого понимания. Понимание не является неизменной, формальной процедурой, а есть элемент осуществления жизни, изменяющейся в ходе истории. Поэтому не существует никакого окончательного понимания, все понимание относительно в соответствии с условиями жизни. Оно имеет открытый характер.

Роль понятий «переживание» и «понимание» при обосновании гуманитарных наук

Для того, чтобы раскрыть роль понятий «переживание» и «понимание» для обоснования гуманитарных наук, приведем один, довольно длинный отрывок из текста Дильтея: «Объективация жизни есть данность, охватывающая и сами гуманитарные науки. Но поскольку объективация жизни превращается для нас в нечто понятое, то она как таковая повсюду содержит отношение внешнего к внутреннему. Соответственно, объективация посредством понимания соотносится с переживанием, в котором единица жизни открывает для себя ее собственное содержание и позволяет толковать его всем другим. […] Все данное здесь произведено, поэтому оно исторично; оно понято, а значит, содержит в себе общее; оно известно, так как оно понято, и оно всегда содержит в себе связь многообразного, поскольку на нем основывается толкование выражения жизни на более высокой стадии понимания. Тем самым классификация выражений жизни уже заключена в том, что является данностью для гуманитарных наук. И теперь понятие о гуманитарных науках получает свое завершение. Их объем простирается настолько, насколько простирается понимание, а объективация жизни составляет собственно предмет понимания. Таким образом, понятие гуманитарных наук по объему подпадающих под него явлений определено объективацией жизни во внешнем мире. Дух понимает только то, что он сам создал. […] Теперь мы можем сказать, что все, в чем дух объективирует себя, попадает в область гуманитарных наук.» (Там же, С. 148) На основании данного отрывка можно сделать вывод о том, что предметом гуманитарных наук является все созданное человеческим духом в процессе жизни человека, а значит все уже так или иначе понятое. Тогда задача гуманитарных наук состоит в понимании уже понятого, в понимании продуктов человеческого духа. Понимание возможно только между субъектами, а не между субъектом и объектом. В том, что объектом гуманитарных наук оказывается опредмеченная деятельность субъекта, познать которую можно благодаря пониманию, проявляется герменевтический характер гуманитарного знания.

Методологическая особенность гуманитарных наук и состоит в том, что их объект является по своему характеру субъектом. Дильтей пишет: «Так, с одной стороны, этот духовный мир есть творение понимающего субъекта, но, с другой стороны, движение духа направлено на достижение объективного знания об этом мире. Таким образом, мы встаем перед следующей проблемой: каким образом построение духовного мира субъектом делает возможным познание этой духовной действительности. Ранее я обозначил эту задачу как задачу критики исторического разума. […] Субъект знания выступает как единое целое со своим предметом, и этот предмет остается одним и тем же на всех ступенях его объективации.» (Там же, С. 191) Обоснование гуманитарных наук сводится к необходимости осознания ими того факта, что их познание заключается в познании познанного. Причем, познанное есть продукт деятельности субъекта, оно есть выражение овеществленного переживания субъекта, а, значит, само предстает как субъект. Отсюда следует, что цель гуманитарных наук можно определить как самопознание человека. Теорию познания гуманитарных наук Дильтей формулирует в «критики исторического разума», в которой человеческий дух, с одной стороны, создает предмет, а с другой, сам же его и познает. Он выступает как субъективно-объективный феномен: как субъект культуры и одновременно как инстанция, обеспечивающая возможность объективного познания культуры. Исходя из сказанного, гуманитарные науки сами предстают как формы объективации свойственного им понимания. Их «объективность» включает в себя их субъективность.

Особая роль в гуманитарном познании отводится Дильтеем философии, поскольку «философия есть высшая энергия по осознанию как в форме сознания о сознании, так и в форме знания о знании» (там же, С. 7). Задача философии состоит, по его мнению, в осмыслении духовного мира как совокупности взаимовлияний, в каждом элементе которой проступает целое. Философия должна осмыслить объект гуманитарных наук, исходя из «тотальности духовной жизни» (там же, С. 12), создающей символическую действительность. Философия должна также осмыслить характер гуманитарных наук как наук, исследующих человеческую субъективность.

Руководящим принципом рассуждений Дильтея можно называть идею всеобщей взаимосвязи („Wirkungszusammenhang“). Она подразумевает, что все формы объективации жизни — от элементарного психического переживания до произведений искусства, науки и культуры в целом — связаны друг с другом и обусловливают друг друга. Эта связь носит, однако, не только формально-логический характер, т. е. она основана не только на причинности, на родо-видовых взаимосвязах, на законе основания и т. д. Эту всеобщую связь можно охарактеризовать, прежде всего, как смысловую репрезентацию, когда целое смысла воздействует на часть, а часть отражает смысловые нюансы целого. Дильтей пишет: «Каждая часть объективного мира, которая интерпретируется как жизнь, распространяющаяся на целое объективации ее выражений, является целым, имеющим части, и сама есть часть целого, так как она принадлежит к совокупности действительности, которая повсюду делится на части и сама снова входит в более крупную совокупность» (Там же, С. 238). К духовным связям относятся исторические, эстетические, религиозные связи. Дильтей отмечает своеобразие духовного взаимодействия, которое отличается от причинной связи природы тем, что оно «производит ценности и реализует цели в соответствии со структурой жизни духа. […] Я называю это имманентно-телеологическим характером духовных взаимовлияний. Под ним я понимаю связь достижений, основанную в структуре некоторой совокупности взаимовлияний. Историческая жизнь творит. Она постоянно активна в производстве продуктов и ценностей, и все понятия о них только отражения этой ее деятельности. Носители этого постоянного сотворения ценностей и продуктов в духовном мире — это индивидуумы, сообщества, системы культуры, в которых отдельные люди действуют сообща.» (Там же, С. 153) Исторический мир должен быть осмыслен как совокупность структур, конституированных когнитивными, оценивающими и целеполагающими взаимовлияниями. Все историческое творчество центрировано вокруг таких совокупностей, каждая из которых составляет определенный период или эпоху в универсальной истории. Фундамент гуманитарных наук образует, следовательно, не сфера теоретических понятий, а психическая жизнь, выражающаяся в понимании переживаемого и взятая со стороны ее объективаций. Посредством гуманитарных наук «жизнь познает жизнь» (там же, С. 136), т. е. жизнь познает саму себя.

Дильтей разрабатывает свою теорию познания гуманитарных наук, опираясь на понятие жизни. На этом основании его, наряду с Ницше, Бергсоном, Зиммелем и Клаге, причисляют к представителям так называемой «философии жизни». Философии жизни часто приписывают представление о жизни как стихии, не тождественной ни духу, ни материи. Жизнь полна тайн, возникает из неизвестных источников и стремится к неизвестным целям в соответствии со своими непостижимыми законами. Поэтому жизнь оказывается доступна нашему сознанию лишь частично. Познать жизнь способна не наука, на помощь здесь приходят интуиция и сопереживание. Исходя из такого представления о философии жизни, задают вопрос о том, можно ли считать Дильтея рационалистом. Как полагает Матиас Юнг, работа которого уже упоминалась выше, Дильтей не является рационалистом хотя бы потому, что он оспаривает самостоятельность мышления в отношении человека к миру, что следует из его эпистемологического холизма (op. cit.: 77–78). Относится он тогда к иррационалистам? Очевидно, что эту опцию следует исключить уже на основании того, что понятие жизни не выступает у него антиподом к понятию разума, что свойственно иррациональной философии жизни. Дильтея можно считать представителем рационализма, если учесть, что его понимание разума расширяет традиционный объем этого понятия. Разум не только умозаключает на основании законов формальной логики, но и способен к пониманию. Сферой разума, наряду с традиционной сферой науки, становится сфера культурно-исторической жизни людей.

Дильтей разрабатывает концепцию «исторического» разума как альтернативу «чистому» разуму. Предлагаемое им понятие «разум» обладает следующей особенностью: разум един, один и тот же разум действует и в жизни и в науке. Единство разума проявляется, в частности, в том, что гуманитарные науки используют для анализа своих объектов те же самые категории, которые организуют повседневную жизнь людей. «Значение, ценность, цель, развитие, идеал — суть такие категории.» (Там же, С. 232) Эти категории «не применяются к жизни a priori как нечто ей чуждое, а выражают сущность самой жизни» (там же). Категории жизни, т. е. реальные отношения, структурирующие жизнь, превращаются в гуманитарных науках в категории научной рефлексии и научного анализа. Именно это отличает гуманитарные науки от естественных, методология которых принципиально исчерпывается принципами идентичности предмета и причинно-следственной организации природы.

В плане генезиса особенность гуманитарных наук состоит в том, что они, так же, как и их объект, представляют собой результат объективации жизни. Тот факт, что «жизнь, жизненный опыт и гуманитарные науки состоят во внутренней связи и взаимодействии» (там же, С. 136) имеет следствием то, что в гуманитарных науках возникает противоречие между свойственными им тенденциями как проявления жизни и их научной целью (там же, С. 137). Поэтому Дильтей требует, чтобы «развитие гуманитарных наук сопровождалось их логически-эпис-темологическим самоосмыслением» (там же, С. 4). Развивая данную мысль, можно сказать, что гуманитарные науки должны уметь дистанцироваться от жизни, а не быть настолько вовлеченными в нее, что они начинают служить практическим и политическим интересам жизни, пренебрегая специфическими интересами науки. Тенденция к политизации и инструментализации гуманитарных наук и гуманитарного знания особенно заметна сегодня. Поэтому особенно важно соблюдать научный этос, идеал которого сформулировал Дильтей, пытаясь заботиться об объективности суждений гуманитарных дисциплин.