Он внимательно смотрел на меня со своего ложа, и я смотрел на него с высоты своего роста, а монахи пели за дверью, и над горящими свечами поднимался густой дым.
– Я умираю, лорд Утред, – сказал Альфред.
– Да, лорд.
– Ты выглядишь здоровым как бык, – добавил он. Гримаса, появившаяся на его лице, означала улыбку. – Ты всегда умел доводить меня до бешенства, да? Это бестактно – выглядеть здоровым в присутствии умирающего короля, но я рад за тебя. – Он левой рукой погладил Евангелие. – Расскажи мне, что произойдет, когда я умру, – приказал он.
– Твой сын Эдуард будет править, лорд.
Он слабо усмехнулся. В его запавших глазах светился ум.
– Не надо рассказывать мне то, что я, по твоему мнению, хочу услышать, – съязвил он, как в былые времена. – Рассказывай то, что ты сам думаешь.
– Твой сын Эдуард будет править, лорд, – повторил я.
Он кивнул, поверив мне.
– Он хороший сын, – произнес Альфред так, будто хотел убедить в этом самого себя.
– Он отлично сражался при Бемфлеоте. Ты мог бы гордиться им, лорд.
Альфред опять кивнул.
– От короля ждут так много, – проговорил он. – Он должен быть храбрым в битве, мудрым в совете, справедливым в суждении.
– У тебя были все эти качества, лорд, – сказал я, и это была не лесть, а истинная правда.
– Я очень старался, – признался он. – Господь свидетель, я старался изо всех сил.
Он закрыл глаза и долго ничего не говорил, я уже решил, что он заснул, и подумывал о том, чтобы уйти, но тут он открыл глаза и поднял взгляд к закопченному потолку. Где-то в недрах дворца вдруг пронзительно залаяла собака и так же неожиданно замолчала. Альфред нахмурился, повернул голову и посмотрел на меня.
– Прошлым летом ты много времени провел с Эдуардом, – сказал он.
– Все верно, лорд.
– Он мудр?
– Он умен, лорд, – ответил я.
– Умных много, лорд Утред, а вот мудрых – единицы.
– Люди становятся мудрыми с опытом, лорд, – сказал я.
– Некоторые да, – саркастически произнес Альфред. – Получится ли у Эдуарда? – Я пожал плечами, потому что вопрос был не из тех, на которые я мог дать ответ. – Я опасаюсь, – продолжал Альфред, – что им будут руководить страсти.
Я глянул на Осферта.
– Они и тобою руководили, лорд, однажды.
– Omnes enim peccaverunt, – тихо проговорил король.
– Все согрешили, – перевел Осферт и получил в награду улыбку отца.
– Меня тревожит его упрямство, – добавил Альфред.
Меня удивило, что он так откровенно говорит об Эдуарде, своем преемнике, хотя я отлично понимал, почему это так сильно донимает его в последние дни жизни. Альфред посвятил себя сохранению Уэссекса, и ему очень хотелось иметь гарантии, что преемник не станет разбрасываться его достижениями. Тревога была настолько велика, что он не мог не говорить об этом. Он крайне нуждался в утешении.
– Ты оставляешь ему хороший совет, лорд, – сказал я не потому, что верил в это, а потому, что он хотел это услышать.