— Позволь мне умереть в мире, господин Утред.
— Наблюдая за моим унижением?
— Зная, что твой меч будет служить королю Эдуарду. Что Уэссекс будет в безопасности. Что дело Альфреда не умрет вместе с ним.
Тогда я впервые услышал, как Эдуарда называют королем.
— Ты получишь ответ на рассвете, — повторил я.
— Господь да пребудет с тобой, — ответил Беокка и похромал в ночь.
Я услышал, как тяжелая наружная дверь захлопнулась, как засов упал на место, и вспомнил, как Равн, слепой скальд, отец ярла Рагнара, говорил, что наши жизни похожи на странствие через неведомое море. Иногда, говорил он, мы устаем от спокойных вод и ласковых ветров — и тогда у нас нет другого выхода, кроме как круто налечь на рукоять рулевого весла и двинуться к серым облакам, пенистым гребням волн и буйной опасности.
— Это — наша дань богам, — говорил он мне.
Я все еще не знаю, что он имел в виду, но в звуке захлопнувшейся двери я услышал эхо тяжелого удара рулевого весла, которое перекинули в другую сторону.
— Что будем делать? — спросил Финан.
— Я скажу тебе, чего я не буду делать, — сказал я. — Я не дам клятву верности этому чертову ребенку!
— Эдуард — не ребенок, — мягко сказал Финан.
— Он бесхарактерный маленький ублюдок, — сердито заявил я. — Он одурманен своим Богом, как и его отец. Он привык сосать уксус из груди этой суки, жены Альфреда, и я не дам ему клятвы.
— Он скоро будет королем Уэссекса, — заметил Финан.
— И почему? Потому что ты и я продолжаем заботиться о безопасности его королевства, ты и я! Если Уэссекс живет, мой друг, то лишь потому, что ирландский коротышка и язычник из Нортумбрии поддерживают в нем жизнь! А они про это забыли.
— Коротышка? — улыбаясь, переспросил Финан.
— Посмотри на свой рост, — ответил я.
Мне нравилось дразнить его подобным образом — он был невысок — хотя внешность Финана была обманчива, потому что он управлялся с мечом с удивительной быстротой.
— Надеюсь, их Бог проклянет их проклятое королевство, — выплюнул я.
Потом подошел к сундуку, стоявшему в углу комнаты, открыл его, пошарил внутри, нашел сверток и принес Скади.
Я почувствовал острую боль, прикоснувшись к кожаному свертку, потому что эти вещи принадлежали Гизеле.
— Прочти их, — сказал я, бросив ей сверток.
Она развернула ольховые палочки. Их было две дюжины, не длиннее предплечья человека, отполированные пчелиным воском до идеального блеска.
Финан перекрестился при виде языческой магии, но я научился доверять рунным палочкам. Скади взяла их одной рукой, слегка приподняла, закрыла глаза и выпустила. Палочки застучали на полу, и она наклонилась, чтобы прочитать их послание.
— Она не увидит там свою смерть, — тихо предупредил меня Финан, намекая на то, что я не должен доверять ее толкованию.
— Мы все умрем, — сказала Скади, — и палочки не говорят обо мне.
— А что они говорят? — спросил я.
Она уставилась на узор.
— Я вижу крепость, — в конце концов, проговорила она, — и вижу воду. Серую воду.
— Серую? — спросил я.