Саксонские Хроники: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— У меня жена и дети, нет! Пожалуйста!

— Убейте его, — приказал Эйлаф Рыжий.

Один из охранников впихнул струну арфы в рот посланника, потом придержал его челюсть, чтобы тот не открыл рот. Он запрокинул голову молодого человека — сильно, подставляя горло клинку, — а второй датчанин рассек его быстрым, натренированным движением, после чего потянул и вывернул клинок.

Я услышал приглушенный гортанный звук, увидел, как кровь брызнула черным в лунном свете, закапала двух датчан, пролилась на могилу и хлынула на влажную траву. Тело посланника дернулось; некоторое время он еще боролся, а кровь лилась все слабей. Потом молодой человек тяжело осел между теми, кто его держал. Те подождали, пока последние капли крови упадут на могилу, и только когда кровь перестала течь, оттащили тело и уронили рядом с деревянной кладбищенской оградой.

Я затаил дыхание. Никто не двигался. Над моей головой низко пролетела сова — ее крылья были удивительно белыми в ночи — и невольно прикоснулся к своему амулету-молоту, уверенный, что это душа вора отправляется в иной мир.

Хэстен стоял возле залитой кровью могилы.

— Ты получил кровь, Бьорн! — прокричал он. — Я отдал тебе человеческую жизнь! Я отправил к тебе посланника!

Ничего не произошло. Ветер вздохнул, пробежав по соломенной крыше церкви. В темноте шевельнулось какое-то животное, потом все замерло. В огне осело бревно, искры взметнулись вверх.

— Ты получил кровь! — снова прокричал Хэстен. — Или тебе нужно больше крови?

Мне казалось — ничего не изменилось, и я зря потратил время на путешествие сюда.

А потом земля на могиле зашевелилась.

Глава 2

Могильная земля шевельнулась.

Помню, как холод стиснул мое сердце. Меня объял ужас, но я не мог ни вздохнуть, ни двинуться. Я стоял и смотрел в ожидании кошмарных событий.

Земля слегка провалилась, словно крот выбирался из своей маленькой норки. И снова сдвинулась… Появилось что-то серое. Оно наклонилось, и я увидел, как земля стала осыпаться быстрее. Нечто серое начало подниматься из могильного холма.

Все происходило в полутьме, потому что огни были позади нас, и на призрака, рожденного зимней землей, падали наши тени. Тот принял форму грязного трупа, который, шатаясь, вышел из разверзшейся могилы.

Я увидел мертвеца. Тот дернулся, почти упал, с трудом удержал равновесие и все-таки устоял на ногах.

Финан, сам того не сознавая, стиснул мою руку. Хада стоял на коленях, вцепившись в свой крест. А я просто молча смотрел.

И тут труп кашлянул, издав давящийся звук, похожий на предсмертный хрип. Что-то вылетело у него изо рта, он снова подавился, потом медленно разогнулся, чтобы встать прямо. И в свете костра, на который падали тени, я увидел, что мертвец одет в грязный серый саван. У него было бледное лицо, перепачканное землей, не тронутое тлением. Длинные белые волосы свисали на худые плечи. Он дышал, но с трудом, как умирающий, задыхающийся человек.

Помню, как я подумал: «Так и должно быть, потому что он вернулся из мертвых и издает точно такие же звуки, какие издавал, умирая».

Он испустил длинный стон, потом вынул что-то изо рта и швырнул в нашу сторону. Я невольно шагнул назад, прежде чем увидел, что это свернутая струна арфы. И тут я понял: невероятное зрелище, свидетелем которому я стал, — реальность. Ведь раньше я видел, как охранники впихнули струну арфы в рот посланника, а теперь труп показывал нам, что получил этот знак.

— Ты не оставляешь меня в покое, — заговорил мертвец бесстрастным тихим голосом, и рядом со мной Финан издал нечто вроде отчаянного стона.

— Добро пожаловать, Бьорн, — сказал Хэстен.

Казалось, только его одного не беспокоило присутствие живого трупа. Судя по лицу, его это даже забавляло.

— Я хочу покоя, — проговорил Бьорн.

Голос его походил на хрип.

— Это господин Утред, — сказал Хэстен, указав на меня. — Он послал много датчан в то место, где ты сейчас живешь.

— Я не живу, — горько произнес Бьорн.

Он начал давиться, грудь его спазматически вздымалась, как будто ночной воздух причинял ему боль.

— Проклинаю тебя, — сказал он Хэстену, но так слабо, что в его словах не слышалось угрозы.