— Как мы могли его остановить? — умоляюще вопросил Адельберт. — Он король!
— Надо было его хорошенько стукнуть, а потом связать! — прорычал я. — И держать так до тех пор, пока не одумается. И давно он ушел?
— Сразу вслед за тобой, — с несчастным видом проговорил священник. — И взял мою арфу, — добавил он.
— А он сказал, когда вернется?
— К вечеру.
— Уже стемнело, — произнес я, встал и затоптал огонь. — Хотите, чтобы датчане пришли узнать, почему отсюда идет дым?
Я сомневался, что они придут, но хотел заставить этих проклятых дураков помучиться.
— Вы, — указал я на четырех воинов, — разотрите мою лошадь и задайте ей корм.
С этими словами я направился к двери. На небе уже появились первые яркие звезды, снег блестел под серпом луны.
— Куда ты собрался? — спросил Адельберт, шагнув за мной.
— Ясно куда — на поиски короля.
Если только он жив. А если нет, тогда Исеулт погибла.
Мне пришлось постучаться в западные ворота Сиппанхамма, и сердитый голос с другой стороны осведомился, кто я такой.
— Почему ты не на городской стене? — строго спросил я в ответ.
Засов поднялся, ворота приоткрылись на несколько дюймов, в щели мелькнуло лицо, потом исчезло, и я сильно толкнул створку ворот, стукнув ею бдительного стража.
— Моя лошадь охромела, — сказал я, — поэтому пришлось идти пешком.
Он впустил меня внутрь и захлопнул ворота.
— Кто ты такой?
— Посланник от Свейна.
— От Свейна?! — Он вновь запер засов. — Свейн все еще ловит Альфреда?
— Я собираюсь рассказать новости Гутруму, а не мелкой сошке вроде тебя.
— Что уж, и спросить нельзя?!
— Где Гутрум?
Меньше всего мне сейчас хотелось встречаться с датским вождем: после тех оскорблений, что я отпустил в адрес его покойной матери, я в лучшем случае мог рассчитывать на быструю смерть. Хотя, скорее всего, меня ждала бы медленная.
— Он в бывшем дворце Альфреда, — сказал датчанин, показывая на север. — Тебе придется идти далеко.
Ему даже в голову не пришло, что посланец Свейна никогда не поскакал бы через Уэссекс один: такой человек непременно явился бы с многочисленным эскортом. Но часовой слишком замерз и потому утратил бдительность; кроме того, благодаря моим длинным волосам и браслетам я выглядел как датчанин. Страж вернулся в дом рядом с воротами, где у очага собрались его товарищи, а я пошел в город, ставший теперь незнакомым.
Дома исчезли, их сожгли во время первого яростного нападения датчан, от большой церкви рядом с рыночной площадью на холме остались только почерневшие балки, опушенные сейчас белым снегом. Улицы представляли собой замерзшую грязь, на них не было ни души: все датчане попрятались от холода в уцелевших домах.
Я слышал пение и смех. Свет сочился из-за ставней или сиял через дымоходы низких крыш.
Я замерз и был страшно зол. Здесь наверняка были люди, которые могли меня узнать, и такие, кто мог узнать Альфреда. Из-за его глупости мы оба сейчас подвергались опасности.
Неужели у него хватит безрассудства вернуться в свой дом? Он должен был догадаться, где поселится Гутрум. Если Альфред не хочет, чтобы датский вождь его узнал, то будет держаться подальше от бывшей королевской резиденции.