— Когда меня самого держали в заложниках в Верхаме, — объяснил я, — ярл Рагнар спас мне жизнь. Гутрум убил всех остальных, но Рагнар меня защитил. Он сказал, что прежде им придется убить его.
— А этот Рагнар не похож на человека, которого легко убить, — сказал Вульфер, — но если Гутрум нападет на Уэссекс, мне приказано сделать именно это — убить заложников. Убить множество датчан. Может быть, всех, кроме женщин. — Он мрачно уставился на двор перед таверной, где несколько человек при лунном свете играли в кости, а затем негромко добавил: — А Гутрум обязательно нападет.
— Я слышал другое.
Вульфер подозрительно взглянул на меня.
— И что же ты слышал, юноша?
— Что Бог ниспослал нам мир.
Вульфер рассмеялся, оценив мой сарказм.
— Гутрум в Глевекестре, а оттуда всего полдня пути до нашей границы. И говорят, с каждым днем приходит все больше датских кораблей. Они в Лундене, они на реке Хамбер, они на берегу Гевэска. — Он нахмурился. — Новые корабли, новые воины, а Альфред строит церкви! А еще этот парень, Свейн…
— Что за Свейн?
— Он привел свои корабли из Ирландии. Этот мерзавец сейчас в Уэльсе, но он там не останется, верно? Он обязательно явится в Уэссекс. И говорят, все больше датчан прибывает к нему из Ирландии.
Вульфер пригорюнился: так огорчили его эти новости.
Я не знал, правду ли он рассказывает, потому что ходили самые разные слухи, но Вульфер явно верил во все, что говорил.
— Самое лучшее — немедленно отправиться маршем в Глевекестр, — заявил он, — и перерезать там как можно больше датчан, прежде чем они перережут нас. Но какое там, ведь нашим королевством правят священники.
«Это верно, — подумал я, — так же верно, как и то, что Вульфер не поможет мне увидеться с Рагнаром». И поинтересовался:
— А ты не передашь Рагнару мое послание?
— Каким образом? Я же не говорю по-датски. Я мог бы попросить священника, но он все расскажет Альфреду.
— А у Рагнара есть женщина? — спросил я.
— Говорят, есть.
— Худенькая такая девушка? — предположил я. — Черноволосая? С ястребиным лицом?
— Похоже, так, — настороженно кивнул. — У нее еще есть собака, да?
— Да, — ответил я, — по кличке Нихтгенга.
Вульфер пожал плечами — его не заботило, как зовут собаку. Но потом до него кое-что дошло.
— Нихтгенга, говоришь? — заинтересовался он. — С чего бы это датская девушка дала своей собаке английскую кличку?
— Она не датчанка. Ее зовут Брида, и она саксонка.
Некоторое время Вульфер молча смотрел на меня, а потом рассмеялся.
— Вот хитрая маленькая сучка. Выходит, она подслушивала наши разговоры, так?
Брида и вправду отличалась хитростью. Она была моей первой любовницей, эта девочка из Восточной Англии, воспитанная Рагнаром Старшим, а теперь спавшая с его сыном.
— Поговори с ней, — попросил я, — передай от меня привет и скажи, что если дело дойдет до войны…
Я помедлил, не зная, что именно сказать. Обещать сделать все, что в моих силах, чтобы спасти Рагнара, не имело смысла: ведь если начнется война, заложников убьют задолго до того, как я смогу до них добраться.
— Если дело дойдет до войны, то что? — поторопил меня Вульфер.